Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 147 – Джин Соул

Ауру Великого, выплеснувшуюся в мир смертных, Шу Э почувствовала ещё прежде, чем пришло сообщение от теней. Она воспользовалась теневым зрением и одним глазом следила за Тьмой все эти двадцать смертных лет. Если бы она почуяла неладное, сразу же бы сообщила об этом Юн Гуаню: с Великими шутки плохи, небрежение может обернуться катастрофой и привести к чудовищным последствиям. Но Великий ада только изгалялся над людишками, притворяясь призраком, а не строил коварные планы по захвату мироздания.

О возвращении Небесного императора Шу Э тоже, разумеется, узнала первой. А через некоторое время после этого прозвучал невидимый гонг.

Оставалось только дождаться возвращения Чангэ, который отправился в соседнюю деревню, чтобы разобраться со злым духом, и должен был вот-вот вернуться.

Шёл дождь. Шу Э стояла за воротами Речного храма, держа над собой бамбуковый зонт, и раздумывала о послании гонга. Интересно, Чангэ тоже его услышал, или сообщение было адресовано только Шу Э? Как Повелитель теней она является частью всех существующих миров, потому заключение мира между тремя мирами сферы Юдоли её тоже касается. Чангэ теперь принадлежит миру людей, он бессмертный в теле смертного, его можно считать одним из смотрителей миров, коими являются и Вечный судия, и сама Шу Э, и даже Гу Ши. Его присутствие тоже могли затребовать, а значит, они отправятся туда вместе.

— Шу Э!

Шу Э приподняла зонт и увидела шагающего по лужам Чангэ. Её одолела лёгкая досада: она так задумалась, что не заметила, как он появился. А ведь она собиралась помахать ему рукой, едва тот вышел бы из-за поворота на дорогу к храму. Дождь Чангэ нисколько не заботил, хоть он уже и промок насквозь. У него даже шляпы не было, он держал над головой широкий лотосовый лист. Но Шу Э всё равно разворчалась на него, когда Чангэ подошёл: знал же, что дождь пойдёт, Речной бог нагадал, и всё равно не взял с собой зонт.

— Я забыл, – с виноватой улыбкой сказал Чангэ, вставая к Шу Э под зонт. – Да и какая беда, что промок? Простудиться я не могу, а одежду – над очагом высушим.

Шу Э считала, что эту одежду давно пора выбросить: стоило ей отвлечься, и Чангэ занашивал шэньи до дыр, приходилось буквально силой стаскивать с него поношенную одежду и обряжать в новую. Чангэ каждый раз пытался возражать, что старая ещё годится, а на дыру можно и заплату посадить, даосам вообще не полагается роскошествовать, он и так слишком часто нарушает обеты… После чего Шу Э показательно скармливала старую одежду теням и выдавала Чангэ новую.

— Но я же простой даос, – говорил тогда Чангэ, – а простым даосам не полагается…

— А простым даосам не полагается спорить с существами, ранг которых выше, – безапелляционно заключала Шу Э, и с этим уже было не поспорить, поскольку даже царственные дяди стояли в иерархии Мироздания ниже, чем Повелитель теней.

— Созыв? – спросили они одновременно и так же ответили: – Да.

Шу Э подумала, что это подходящий случай, чтобы вытряхнуть Чангэ из старого шэньи^[6].

— Не слишком мне хочется туда идти, – вздохнул Чангэ, снимая мокрую одежду и развешивая её над очагом.

— Разве не хочешь повидаться с родственниками? – спросила Шу Э, преграждая ему путь к сундуку с одеждой.

Чангэ озадаченно на неё посмотрел. Уходить с дороги Шу Э и не думала.