Книга Вор Мертвого города, страница 48 – Андрей Глухарёв

— «Сказания о Жемчужных Владыках», том III. Одобрено для чтения послушникам Верховного Храма Теоса-Светящегося, Столица

Утро пришло не как спасение, а как бледный, раздувшийся утопленник, которого волны лениво выплюнули на грязный берег. Солнца мы так и не увидели. Просто в какой-то момент непроглядная тьма за пределами нашей пещеры сменилась мутным, болезненно-серым полумраком. Буря, бушевавшая всю ночь, выдохлась, оставив после себя лишь холодную, висящую в воздухе водяную пыль и запах мокрого камня, от которого свербило в носу.

Костер давно обратился в кучку сизых углей, подернутых пеплом. Сборы были короткими и безрадостными. Никто не разговаривал. Мы жевали жесткую, как подошва старого сапога, солонину, запивая ее ледяной водой из бурдюков. Лошади выглядели не лучше нас — они переступали с ноги на ногу, понуро опустив головы, их бока тяжело вздымались.

Когда мы вывели коней из-под скалистого навеса, мир предстал перед нами во всей своей неприглядной наготе, сокрытой вчера дождем и ветром. Каменистые пустоши закончились. Перед нами, насколько хватало глаз, раскинулось вересковое поле. В столичных романах, которые так любят читать скучающие благородные девицы, вересковые пустоши описывают как бескрайние океаны лиловых цветов, источающих медовый аромат, по которым скачут рыцари в сияющих доспехах. Реальность, как всегда, оказалась грязной, чавкающей шлюхой.

Вереск здесь был старым, жестким и злым. Его кусты, переплетенные в тугие, узловатые колтуны, достигали лошадям до колен. Цветы давно осыпались, оставив после себя ржаво-бурые, мертвые стебли, которые царапали кожу сапог и цеплялись за стремена. Земля под этим ковром представляла собой коварную губку из торфа и скрытых луж, пахнущую гниющими корнями и застоявшейся водой. Над полем стлался густой, клочковатый туман, скрывающий ямы и неровности. Двигаться здесь было все равно, что брести по колено в густом болоте, в котором обитали крокодилы.

Мы ехали колонной по одному. Даррен и его молчаливая тень прокладывали путь, их лошади то и дело проваливались по бабки в невидимые под вереском рытвины. Я замыкал отряд, привычно изучая взглядом горизонт.

— Демоны Бездны, — прошипел Лорис, когда его тонконогий жеребец в очередной раз споткнулся, чудом не сломав ногу, и обдал сапоги южанина фонтаном черной торфяной жижи. — Даррен, скажи мне, что мы не будем тащиться через эту помойку до самого Сапфирового моря!

— Если хочешь, можешь вернуться на тракт, Лорис, — не оборачиваясь, бросил командир. — Думаю, наемники будут рады очистить твои сапоги перед тем, как отрезать тебе голову. У них перед тобой маленький должок.

Южанин скривился, пробормотал сквозь зубы что-то о немытых варварах и принялся брезгливо обтирать голенище пучком вырванной травы.

Гном трясся на своем мохнатом тяжеловозе и с наслаждением сыпал соль на раны Лориса.

— Ничего-ничего, куколка моя! — басил подрывник, отплевывая кусочки грязи из усов. — Грязь — она полезна для нежной городской кожи! Слыхал я, ваши высокородные девицы за такие грязевые ванны бешеные золотые платят в столичных банях! Считай, что ты на роскошном курорте! Глядишь, к вечеру на щеках такой румянец появится, что любая портовая девка от зависти удавится!

Лорис даже не посмотрел на гнома, только сдул с глаз слипшуюся золотистую прядь и прошипел так, чтобы слышал только я, шедший рядом: