Книга Вор Мертвого города, страница 51 – Андрей Глухарёв

Из ее левой ноздри медленно, изящной красной змейкой, потекла струйка крови.

Я сделал быстрый шаг к ней, хватая за запястье и грубо отрывая ее руку от камня. Лира судорожно вздохнула, словно вынырнула из глубокой воды, и пошатнулась, чудом не упав в вереск.

— Не трогай то, чего не понимаешь, — прошипел я, оглядываясь. Остальной отряд был на другой стороне башни, скрытый завалами. — Что ты видела?

Она сглотнула, стирая кровь с верхней губы тыльной стороной ладони. Ее колотило так сильно, что зубы выбивали мелкую, жалкую дробь, а огромные голубые глаза казались пустыми, словно она все еще смотрела не на меня, а куда-то вглубь веков. Я не стал ее жалеть. В моем ремесле жалость к напарнику — это первый шаг к общей могиле. Я грубо схватил ее за плечи и встряхнул, заставляя сфокусироваться.

— Дыши, — приказал я ледяным шепотом, глядя прямо в ее расширенные зрачки. — Дыши и говори. Что ты там увидела? Здесь есть ловушка?

— Камень… он кричит… — прохрипела Лира, и из ее глаз покатились слезы, смешиваясь с грязью на впалых щеках. — Марек, он все еще кричит. Это не эхо. Это… это агония.

Я нахмурился. Мой взгляд инстинктивно метнулся по сторонам, осматривая бурый вереск и клочья тумана. Никого. Только белая стена, уходящая в серое небо, и чавкающая торфяная жижа под ногами.

— Успокойся и говори внятно, — проговорил я, чуть ослабив хватку, но не отпуская ее плеч. — Какой еще крик?

Лира судорожно втянула воздух, ее грудь тяжело вздымалась под промокшей мантией. Она посмотрела на гладкую, отполированную поверхность белого мрамора с таким страхом, словно это была разинутая пасть демона.

— Не было никакого Хар-Нурота, Марек, — зашептала она. — Не было никакого Черного Дракона. Не было битвы в небесах, не было Сияющего Копья…

Я молчал, позволяя ей выговориться. Мой опыт всегда подсказывал мне, что героические легенды — это просто красивый ковер, которым прикрывают лужи крови. Но то, что я услышал дальше, заставило даже меня, повидавшего самые темные стороны человеческой души, почувствовать холодок, скользнувший вдоль позвоночника.

— Три тысячи лет назад… — голос девчонки дрожал, срываясь на слезы, она вцепилась побелевшими пальцами в рукав моей куртки. — Пелиос привел сюда армию. Но не для того, чтобы сражаться с чудовищем. Они привели сюда пленников. Рабов. Жителей покоренных городов, которых вычеркнули из летописей. Еретиков. Женщин, детей, стариков… Тысячи людей, Марек. Целое море людей, закованных в кандалы.

Она снова посмотрела на башню, и ее передернуло.

— Эта башня… это не форпост. И не памятник. Это исполинский алтарь. Гигантская магическая пробка, которую вбили в землю. Я коснулась камня и увидела это… увидела глазами тех, кто стоял там, наверху. Жрецы в белых рясах перерезали им глотки. Одного за другим. Безостановочно, день и ночь, пока руки палачей не покрывались кровавыми мозолями, а обсидиановые ножи не тупились о человеческие кости. Кровь не просто лилась — ее направляли. Она текла по желобам, вырезанным в белом мраморе, пропитывая каждый блок, каждый стык. Они использовали самую черную, самую грязную магию крови, чтобы создать печать немыслимой мощи.

Я медленно опустил взгляд на землю под своими сапогами. На этот бурый, жесткий вереск. На черную, торфяную жижу, воняющую гнилью.