Книга Вор Мертвого города, страница 31 – Андрей Глухарёв

Лорис лишь презрительно морщился, натягивая на нос надушенный шелковый платок, чтобы не вдыхать вонь человеческого горя. Крэг вообще не замечал копошащихся внизу людей, его лошадь просто отталкивала их грудью. Бран перестал улыбаться, его рука легла на рукоять меча, а глаза хищно забегали по толпе, выискивая тех мародеров, которые неизбежно скрываются среди любых беженцев.

Мы шли сквозь этот кошмар почти два часа, пока тракт не сделал резкий изгиб, и мы не свернули на неприметную, заросшую ковылем проселочную дорогу, ведущую на северо-восток. Толпа беженцев осталась позади, скрывшись за пеленой моросящего дождя. Тишина, обрушившаяся на нас после стонов и скрипа тележных колес, казалась оглушительной. К полудню дождь прекратился, но небо так и не прояснилось. Оно нависало свинцовым куполом, давя на плечи. Земля вокруг начала меняться. Плодородные суглинки и редкие перелески уступили место суровой, мертвой пустоши. Почва здесь была серой, усеянной острыми осколками базальта, словно зубами какого-то древнего, истлевшего чудовища. Трава росла пучками — жесткая, колючая, цвета старой ржавчины. Мы вступали в предгорья. Впереди, сквозь разрывы низких облаков, уже начали проступать исполинские, зазубренные пики Змеиного Хребта. Они чернели на горизонте, словно стена, отрезающая мир живых от чего-то бесконечно темного.

Ветер переменился. Теперь он дул прямо со стороны гор, неся с собой ледяную крошку и запах древнего камня. Он завывал в ущельях, словно стая голодных псов, трепал наши плащи и заставлял лошадей нервно шевелить ушами. Пейзаж был однообразен до тошноты: изрезанные глубокими оврагами равнины, редкие скрюченные деревья, похожие на парализованных мертвецов, тянущих к небу узловатые пальцы, и серое, безнадежное небо, давящее на плечи пудовым грузом.

Отряд растянулся. Лорис, чей золотистый загар начал приобретать землистый оттенок от холода, ехал, нахохлившись, спрятав нос в воротник своего роскошного плаща. Он больше не жаловался на грязь — у него просто не осталось на это сил. Крэг казался каменным изваянием, случайно оказавшимся верхом на коне; бугай монотонно жевал какую-то дрянь, и его пустые глаза ничего не выражали. Лира, наша ходячая катастрофа с магическим посохом, ехала, вцепившись в луку седла обеими руками. Ее губы посинели, мышиные волосы слиплись от влаги, и она выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок и умрет прямо здесь, даже не доехав до Города Мертвых. Только Бран, казалось, наслаждался процессом. Северянин что-то насвистывал себе под нос, периодически похлопывая своего мохнатого коня по толстой шее.

Когда невидимое за плотной пеленой туч солнце начало клониться к западу, окрашивая изломанный горизонт в грязный цвет запекшейся крови, тракт вынырнул из очередной лощины. И там, на перекрестке двух полустертых дорог, словно гнойный прыщ на бледном теле покойника, вырос постоялый двор. Это было унылое, приземистое строение из потемневшего от времени бруса и дикого камня. Крыша местами провалилась и была наспех залатана просмоленной парусиной. Забор вокруг двора покосился, а над массивной дубовой дверью, ритмично поскрипывая на ржавых цепях, раскачивалась выцветшая вывеска. На ней полустертой краской была намалевана оскаленная звериная морда и кривые буквы: «Волчья пасть». Вокруг — на добрый десяток лиг — ни единого признака другого жилья. Идеальное место, чтобы перерезать путнику глотку, забрать кошелек и закопать труп за амбаром.