Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 493 – Джин Родман Вулф

Однако тут я забегаю вперед. После того как Кетцаль не позволил нам обработать рану и наотрез отказался отвечать на новые вопросы, мы принялись расспрашивать о происшедшем майтеру Мрамор.

— Лежала я без сна, – отвечала она, – думала о разном. Вспоминала, как мы повидали Майнфрейм, и дорогую нашу Синель с Чистиком, и патеру Шелка с Гиацинт. Гадала, жив ли еще мой муж, ну и… о многом, одним словом, думала. Вдруг вижу: Его Высокомудрие поднялся, направился куда-то вдоль коридора. Предупредила Мукор, чтоб не волновалась, что я скоро вернусь, догнала его и спросила, куда он. А он отвечает: впереди, дескать, нас может ждать опасность, а раз ему все равно не уснуть, отчего б не сходить на разведку? Я отвечаю: не стоит так рисковать, пошли уж лучше Макака или еще кого-нибудь из мальчишек…

Тут она осеклась, неудержимо зарыдала и плакала так долго, что многие слушатели отошли, заговорили между собой, но мы с Крапивой, Ремора, Склеродерма и еще несколькие остались рядом.

— Словом, – совладав с собой, продолжила майтера Мрамор, – я хотела, чтоб он послал на разведку кого-нибудь другого. Он приказал мне вернуться назад. Ну нет уж, говорю; я, хвала Пасу, теперь мирянка и подчиняться Твоему Высокомудрию не обязана, и бегать по подземельям в одиночку, рискуя жизнью, тебе не позволю. С тобой, говорю, пойду. Он принялся меня уверять, что знает эти коридоры, так как уже спускался сюда один, чтоб добиться разговора с Аюнтамьенто, когда они не желали ни с кем говорить, и все опасности, какие тут могут быть, себе представляет прекрасно… но я не ушла.

— Ты ни в чем не виновата, Магги, – объявила Крапива. – Не знаю уж, как все это вышло, но в тебе-то не сомневаюсь ничуточки!

Мы, остальные, поддержали ее, но майтера Мрамор покачала головой.

— Шли мы с ним долго и, наконец, подошли к перекрестку на стыке четырех коридоров. Там я спросила, куда нам нужно, а он ответил, что сам повернет направо, но мне нужно вернуться назад, и ушел в коридор по правую руку от нас. В самый темный из всех четырех. Я, конечно, пошла за ним следом, и некоторое время видела его впереди, но шага он не замедлил – наоборот. Оба мы едва не бежали. Вскоре я вправду пустилась бежать со всех ног, но потеряла его из виду. Шла, шла, боковых коридоров видела множество, но никуда не сворачивала. Дошла до громадной железной двери; вижу, дальше дороги нет. Пришлось повернуть обратно. Вернулась я к тому самому…

Поперхнувшись, она шумно всхлипнула.

— К тому самому перекрестку, и слышу: идет. Только не так, как когда я за ним шла – медленно, спотыкаясь чуть не на каждом шагу, далеко, но слух у меня был прекрасный, а Мрамор унаследовала его от меня.

Крапива озадаченно подняла брови, но я подал ей знак: помолчи.

Майтера Мрамор взглянула на нас. Кого как, а меня вид ее глаз без единой слезинки пронял, тронул сильнее любых рыданий.

— Побежала я ему навстречу, вижу: он уж лежит, не встает, а кровь из него так и хлещет, будто из жертвенного агнца, когда авгур нож выдернет… но на рану он даже взглянуть не позволил. Пришлось нести.

После этого его несли мы сами – на руках, будто ребенка, так как шестов, чтоб соорудить носилки, у нас не нашлось, а он, знавший, где сейчас тривигантцы и какой коридор ведет к спящим, указывал путь.