Онлайн книга «Эпифания Длинного Солнца»
|
— Нет, – ответил Шелк. Сам он был твердо уверен: что бы ни говорили авгуры, боги, каким-то непостижимым образом заключенные в Майнфрейм, способны разглядывать круговорот только через Священные Окна, и… Разом взмокшие, его ладони судорожно стиснули край открытого иллюминатора. Через Окна, а также глазами тех, в кого вселяются, хотя Тартару, по словам Чистика, недоступно и это, ибо Сумрачный Тартар слеп, незряч от рождения… Длинное солнце над снежной равниной тянулось от Майнфрейма к концу круговорота – в края немыслимые, невообразимые, хотя до другого конца круговорота уже рукой подать. Через Священные Окна, глазами людей и, может статься, также через стекла. Нет, разумеется, и через стекла, когда будет на то их воля, поскольку Киприда явилась Шелку в стекле Орхидеи, а в стекле Гиацинт явила Священную Радугу, пока Гиацинт спала! — Разве что Иносущий, – продолжил он, обращаясь к Синели. – По-моему, видеть круговорот таким образом способен лишь он один. Прочим богам, даже самому Пасу, подобное не под силу. Возможно, в этом-то вся и беда… Шнурок, как всегда, как только потребуется побыстрее разуться, затянулся узлом, но Шелк сдернул ботинок с ноги, несмотря ни на что. — Что ты делаешь? – удивилась Гиацинт. — Стараюсь заслужить тебя. Стащив чулки, Шелк запихал их в носки ботинок и с содроганием вспомнил студеные воды озера Лимна, не говоря уж о затопленных подземельях. — Тебе не нужно меня заслуживать! Ты уже заслужил… а если и нет, я ничего от тебя не потребую! Да, возможно он и добился ее, но вовсе не заслужил… однако объяснить это Шелк даже не надеялся. — У озера мы с доктором Журавлем провели ночь в одной комнате. Об этом я, кажется, не рассказывал. — Да мне плевать, чем вы с ним там занимались! Пустяки это все! Воспоминания нахлынули буйной волной. — Ничем таким, что ты имеешь в виду, мы не занимались. По-моему, он подобными наклонностями не обладал, а я не обладаю уж точно, хоть многим авгурам они и свойственны. Рассказывая, как ты просила его передать мне азот, он сказал нечто мной сразу же позабытое и вспомнившееся только сейчас. А сказал он: «Если ты рад этому, я тебя не виню. Сам в твоем возрасте скакал бы от радости до потолка». — Знаешь, я его понимаю самое большее через раз, – пожаловалась Гиацинт Синели. Синель заулыбалась от уха до уха. — А у кого-нибудь получается лучше? — Как минимум у одной особы – да. В тот вечер я смотрел за окно нашей комнаты точно так же, как мы с вами смотрели в этот проем… Опершись ногой о нижний край рамы, Шелк выпрямился, встал во весь рост над бездной и ухватился за верхний край, чтоб не упасть. — И опасался, что за мной явится стража. Да, он боялся городской стражи и был готов бежать, выбравшись из окна на крышу «Ржавого фонаря», а чем рисковал? Сущими пустяками. В самом худшем случае – жизнью… Дотянуться до крыши гондолы ему не удалось, но, к счастью, борт наклонялся внутрь, подобно бортам больших лодок. Сейчас на кон поставлено гораздо, гораздо большее, поскольку вера Чистика может погубить их всех. Сколько птероштурмовиков на борту корабля? Сотня? Как минимум сотня, если не две… Тем временем высунувшаяся наружу Гиацинт говорила, говорила что-то, но слов ее Шелк не расслышал, да и не желал слушать. Спустя еще пару секунд в левую лодыжку вцепилась чья-то рука – возможно, ее, возможно, Синели. Рассеянно отбрыкнувшись, Шелк высвободил ногу и замер в ожидании, приноравливаясь к легкой качке воздушного корабля. |