Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 365 – Джин Родман Вулф

Еще миг – и Эхидна исчезла, как не бывало, а в Окне вновь возник Пас.

— Там Чистик, пророк наш, восстановит, вернет его нам.

— Я должен рассказать тебе о целой дюжине разных вещей, кальд, – заговорил Госсан, как только пневмоглиссер оторвался от земли, – но понимаю, на все времени не хватит, ведь ехать нам – каких-то четыре улицы.

— Я знаю, знаю, куда нам нужно! – зарычал Шелк. – Скорее!

— Полегче, отрок! – урезонил его Меченос, коснувшись его плеча.

Госсан, взглянув в зеркальце над головой, встретился взглядом с Шелком.

— Поэтому начну с самого важного. По-твоему, когда Ги доберется до Великого Мантейона, там никого не окажется, и ты опасаешься, как бы она не ушла.

— Именно!

— А зря. Я ведь сказал, что задержался из-за разговора с генералиссимой Мятой по твоему стеклу, так?

Накренившись, точно лодка, идущая круто к ветру, пневмоглиссер обогнул раззолоченный паланкин с восемью носильщиками.

— И я ответил: это мы обсудим позже.

— Верно. Вот только, послушав ее, я подумал: надо проверить, что там, в Великом Мантейоне. А там сейчас три авгура и пара тысяч народу.

— А Гиацинт? Гиацинт ты не видел?

Госсан покачал головой.

— Не видел, однако я запросто мог проглядеть ее, кальд. Ростом она куда ниже той, красноволосой, а женщин со всяческой живностью там собралось немало.

— Р-резать – нет, – пробормотал Орев.

— Скорее всего, кальд, Ги до сих пор снаружи. Если Мукор видела ее поднимавшейся на Палатин, до Великого Мантейона она еще не добралась.

— А с чего всех туда вдруг понесло, отрок? – полюбопытствовал Меченос.

— Должно быть, по поводу еще одной, новой теофании. Известно тебе, что Его Высокомудрию явился Пас?

— Нет, отрок! Впервые слышу!

— А мне известно, – ответил Госсан. – По крайней мере, слухи такие ходят. Возможно, это их и привлекло, как по-твоему?

Шелк отрицательно покачал головой.

— С мольпицы эти новости успели изрядно устареть… вот только что бы могло означать воскресение умершего бога? – задумчиво проговорил он, не столько обращаясь к спутникам, сколько размышляя вслух.

Никто не ответил ни слова. Пневмоглиссер полным ходом мчался вперед.

На Золотой им преградила путь шумная, многолюдная толпа.

— Стой! – велел Шелк Госсану. – Нет! Выше, если возможно… Я ее вижу. Разворачивайся.

— Неподалеку, кальд?

Пневмоглиссер, взревев соплами, поднялся вверх.

— Вон там! – воскликнул Орев. – Р-резать! Р-резать!

— В двух-трех улицах ниже по склону. Поворачивай!

Однако пневмоглиссер, сорвавшись с места, устремился вперед.

— Твоя птица права, – объяснил Шелку Госсан. – В толпе мы увязнем надолго, но если вот здесь нырнуть вниз…

Машина свернула в узкую, крутую улочку, окаймленную высокими стенами.

— …Мы, срезав путь через Золотую, нагоним ее сзади. Заодно с толпой, по течению, намного быстрей выйдет.

Шелк шумно перевел дух. Боль и слабость в груди шли на убыль, однако вдохнуть как следует ему не удавалось уже который день.

— Скажи-ка, Улит… Бивню ты так и назвался Улитом. А также отыскал где-то – очевидно, во Дворце Кальда – одежду наподобие костюмов официантов, чтоб помогать им с подачей блюд.

— Рад услужить, кальд.

— Да, знаю, и сослужишь немалую службу самому себе, объяснив, зачем все это сделал, прежде чем мы отыщем – если, конечно, отыщем – Гиацинт. Тебе ведь нужно рассказать мне о целой дюжине разных вещей? Вот пусть эта и станет следующей.