Книга Литания Длинного Солнца, страница 277 – Джин Родман Вулф

Росомаха неуютно поежился:

— Он называл их Чистиком и Синелью, Твое Высокопреосвященство. И представил обоих мне.

— Дай-ка взглянуть на эту… э-э… побрякушку, – велел Ремора, протянув ладонь за браслетом. – Пожалуй, мне вряд ли… м-м… стоит напоминать, что сам ты, патера, должен держаться… э-э… гораздо, гораздо благоразумнее. Да. А под благоразумием я в данном конкретном… э-э… случае имею в виду решительность. Напор. Уверен, сия… э-э… интерпретация данного слова здесь как раз к месту. Благоразумие, патера, есть… м-м… проявление трезвой расчетливости, э? Ну а в нашем текущем… э-э… деле трезвый расчет побуждает к решительным… м-м… мерам? Стратегиям. Или, если угодно, подходам.

— Совершенно верно, Твое Высокопреосвященство.

Ремора, подняв браслет так, чтоб на него упал свет из фасонного окна «бычий глаз» за его спиной, покачал им из стороны в сторону.

— Любые дары от верующих тебе, патера, надлежит принимать с благодарностью и… э-э… благосклонностью. На сей… м-м… счет я, патера, не желаю слышать никаких… м-м… оправданий. Понимаешь, патера? Никаких отговорок, э?

Росомаха смиренно кивнул.

— Ведь эти… э-э… достойные граждане могут вернуться к вам, э? И, может статься, в отсутствие патеры, как при сегодняшнем… м-м… стечении обстоятельств. Таким образом, когда… э-э… пробьет час, тебе представится роскошная… э-э… возможность реабилитироваться, э? Не исключено, не исключено! Будь любезен воспользоваться ею, как надлежит, патера.

Росомаха, беспокойно заерзав, втянул голову в плечи.

— Постараюсь, Твое Высокопреосвященство. Уверяю, я буду крайне решителен.

— Вот то-то. Ну а твои… э-э… впечатления о самом Шелке? Описанием… э-э… внешности можешь не утруждаться: я его видел.

— Слушаюсь, Твое Высокопреосвященство.

Тут Росомаха слегка замялся, замер с приоткрытым ртом, выпученные глаза его затуманились.

— Казалось, он полон решимости.

Ремора опустил браслет на кипу бумаг.

— Решимости, э? Решимости… совершить что?

— Не могу знать, Твое Высокопреосвященство, однако… Крепко сжатые зубы, уверенность в движениях… и, если мне позволено будет так выразиться, стальной блеск в глазах. Возможно, Твое Преосвященство, сия метафора несколько преувеличена…

— Вполне возможно, – сурово подтвердил Ремора.

— Однако как минимум превосходно описывает, что я в нем чувствовал. В схоле, Твое Высокопреосвященство, патера учился двумя классами старше меня…

Ремора кивнул.

— Я его, разумеется, заметил, Твое Высокопреосвященство, – а кто б не заметил? Заметил и счел благообразным, прилежным в учебе, но несколько… вялым. Нерасторопным. Однако теперь…

«Теперь» Ремора отмел досадливым взмахом руки:

— Очевидно, ты, патера, полагаешь, что наш… э-э… патера Шелк решил пуститься в бега, э? С некоей парой. С семейной парой? Обвенчаны ли они… э-э… м-м… насколько ты способен судить?

— Вполне возможно, Твое Высокопреосвященство. Вполне возможно. Женщина носит на пальце прекрасный перстень.

Ремора рассеянно повертел в длинных пальцах украшенный самоцветами гаммадион.

— Опиши их, э? Как они… м-м… выглядели?

— Мужчина, Твое Превосходительство, с виду силен, крепок и, позволю себе заметить, несколько старше меня годами. Небрит, однако весьма пристойно одет. На поясе полусабля. Волосы, Твое Превосходительство, темно-русые, прямые. Рыжеватая бородка. Глаза темные, взгляд проницателен, цепок. Ростом довольно высок. Особо мне, Твое Высокопреосвященство, когда он забирал у меня вот это, – пояснил Росомаха, кивнув на браслет, – бросились в глаза его руки. И когда возвращал, тоже. На редкость велики и сильны… Твое Высокопреосвященство. Сказал бы, задира… драчун, но опасаюсь, как бы Твое Высокопреосвященство не упрекнул меня в избытке фантазии.