Книга Литания Длинного Солнца, страница 275 – Джин Родман Вулф

Орев расправил крылья, будто бы надумав взлететь.

— Швыр-рять – нет. Сбер-реги.

— Так и быть. Полагаю, до возвращения с ногой может сделаться хуже, а значит, совет твой, по всей вероятности, мудр.

— Шелк… Др-раться.

— Вот этим? Полно, Орев, – повертев тростью в воздухе, возразил Шелк. – При мне азот и крохотный иглострел Гиацинт. И первое, и второе – оружие много более действенное.

— Др-раться! – упрямо повторила ночная клушица.

— С кем драться? Здесь ведь нет ни души.

Орев присвистнул. За низкой нотой последовала еще одна, чуточку выше.

— Это по-птичьи «кто знает»? Определенно, не я. И не ты, Орев, если хочешь знать мое мнение. Я рад, что догадался прихватить оружие, поскольку, раз уж оно со мной, патере Росомахе его не найти, а я готов прозакладывать что угодно: сейчас он обыскивает мою комнату. Впрочем, принадлежи оно мне, а не Гиацинт, я бы, наверное, отправил и иглострел, и азот к богине, следом за тростью, – уж там Росомахе их точно никогда не найти.

— Сквер-рный? Др-рянь-человек?

— По-моему, да, – отвечал Шелк, шагнув назад, к Паломничьему Пути. – Разумеется, об этом можно только догадываться, но раз уж я вынужден – а по-моему, вынужден – строить догадки, то вот они: на мой взгляд, он из тех, кто полагает себя людьми порядочными, хорошими… то есть из людей самого опасного сорта на свете.

— Смотр-ри в оба.

— Постараюсь, – пообещал Шелк, хотя не понял, о чем предостерегает птица – о патере Росомахе или же о тропе, петляющей вдоль самой кромки утеса. – Таким образом, если я не ошибся, патера Росомаха – полная противоположность Чистика, порядочного человека, полагающего себя человеком дурным. Ты это, надо полагать, заметил.

— Заметил.

— Так я и знал. Чистик помог мне дюжиной всевозможных способов, не считая даже этой бриллиантовой побрякушки. Украшения вкупе с браслетом, подарком некоего безвестного грабителя, изрядно шокировавшим патеру Росомаху. Представить себе не могу, что сделал он, что сказал бы, отыскав в моей спальне азот!

— Человек… уходить.

— Ты о патере Росомахе? Да уж, если б я как-нибудь мог это устроить, устроил бы непременно, честное слово, но, увы, на данный момент сие, кажется, не в моей власти.

— Человек… уходить, – раздраженно повторил Орев. – Пр-рочь. Молиться – нет.

— То есть опередивший нас уже покинул святилище? Это ты хочешь сказать?

Поразмыслив, Шелк вновь указал наверх тростью.

— Уйти он не мог никак – разве что спрыгнул вниз. Как он вышел наружу, я не видел, а ведь отсюда святилище – как на ладони.

К немалому удивлению Шелка, Орев взвился в воздух, с превеликим трудом ухитрился подняться ввысь на полтора его роста и вновь опустился к нему на плечо.

— Видеть – нет.

— Охотно готов поверить, что отсюда тебе его не разглядеть, – отвечал птице Шелк, – однако ж он там. Должен быть там. Вероятно, под святилищем имеется часовенка, вырубленная в скале. Впереди, несколько выше, тропа вновь поворачивает в глубину берега, но тем не менее спустя от силы каких-то полчаса мы все выясним.

— Да благословит тебя сим… э-э… полднем каждый из бессмертных богов, патера, – заговорил Ремора, как только его протонотарий затворил за спиной Росомахи дверь.

Неслыханная снисходительность с его стороны!

— Да благословят они и тебя, Твое Высокопреосвященство, – откликнулся Росомаха, склонившись едва не до пола.