Книга Литания Длинного Солнца, страница 115 – Джин Родман Вулф

Поначалу ему пришло в голову, что крыса уволокла на шкаф вчерашнюю дохлую птицу, чтобы там, наверху, сожрать ее без помех. Очевидно, за деревянной стенной панелью над шкафом имеется крысиное гнездо, однако птица, оказавшись слишком большой, не пролезла в нору…

Задумавшись, Шелк замер, прислушался. Трескучий крик, донесшийся со шкафа, определенно испустила не крыса. Спустя около минуты он догадался заглянуть в мусорное ведерко. Давешней птицы внутри не оказалось.

Будь лодыжка в порядке, Шелк просто взобрался бы на табурет, но состояние дел (и в первую очередь его собственное) подобного рода подвигам отнюдь не благоприятствовало.

— Эй, птица, ты там? – позвал он. – Отвечай немедля!

Ответа не последовало. Тогда Шелк снова провел тростью Крови над верхней доской шкафа, выбивая из дерева барабанную дробь, и на этот раз явственно услышал исполненный возмущения птичий крик.

— А ну слезай, – твердо сказал он.

— Нет… нет, – хрипло откликнулась птица.

— А я-то решил, что ты сдохла.

С верхней доски шкафа для запасов съестного не донеслось ни звука.

— Это ведь ты похитила мой помидор, не так ли? Обокрала меня и теперь думаешь, что я намерен жестоко мстить? Не стану я мстить, даю слово. Прощаю тебе покражу.

Умолкнув, Шелк принялся вспоминать, чем питаются ночные клушицы на воле. Семенами? Нет, семена птица оставила на подоконнике. Видимо, падалью… мертвечиной.

— Р-резать?.. Р-резать меня? – гортанно, с вопросительной ноткой в голосе прокаркала птица.

— Не стану я приносить тебя в жертву. Не стану, клянусь. Писание ясно предупредило, что от такой жертвы не будет никакого проку, а я не настолько глуп, чтоб ему прекословить. Да, не настолько… и, мало этого, уже сурово наказан за покушение одним из твоих собратьев. Нет, нет, о новой попытке преподнести тебя в дар богам не может быть даже речи!

Умолкнув, Шелк замер, прислушался и спустя секунду-другую явственно расслышал сквозь щелканье бичей и грохот тележных колес, доносившийся из-за окна, с Серебристой, осторожный, едва уловимый цокот птичьих когтей на шкафу.

— Слезай сейчас же, – повторил он.

Птица не отозвалась, и Шелк отвернулся к плите. К этому времени дрова разгорелись, над конфоркой оживленно заплясали желтые языки пламени. Тщательно вытерев добытую из раковины сковороду, Шелк вылил (а точнее, вытряхнул до последней капельки, отчаянно цеплявшейся за горло графинчика) на нее остатки масла и водрузил сковороду на плиту.

Вываленные на сковороду, пока масло не согрелось, помидоры получатся чересчур жирными, а если масло перекалить, приобретут неприятный привкус. Прислонив трость Крови к дверце шкафа для съестных припасов, Шелк собрал в горсть твердые зеленые ломтики, дохромал до плиты и аккуратно разложил их на донце сковороды. Сковорода зашипела, окуталась облачком ароматного пара.

Со шкафа донеслось негромкое квохтанье.

— Я ведь запросто мог бы пришибить тебя тростью, когда того пожелаю, – сообщил Шелк птице. – Покажись, не то так и сделаю.

Над верхним краем шкафа показался длинный багровый клюв и глянцевитая, влажно блестящая бусинка глаза.

— Вот я, – лаконично каркнула ночная клушица и в тот же миг вновь спряталась, ретировавшись к стене.

— Замечательно.

Оглянувшись на распахнутое окно в сад, Шелк отодвинул тяжелый засов окна, выходившего на Серебристую, и распахнул его тоже.