Онлайн книга «Тень и Коготь»
|
Старик, кивнув, сменил гнев на милость и, цепляясь за боковые стойки стремянки, с губкой в руке пополз вниз. — Именно! Тот самый и есть. Хочешь, покажу? Получилось очень неплохо. — Но мы ведь совсем в другом месте, мастер Рудезинд. Это же не Цитадель. Это – Обитель Абсолюта. Однако старик и слушать меня не стал. — Идем-ка, племянничек… Он где-то здесь, неподалеку. Ах, эти древние мастера… в искусстве письма с ними не сравнится никто, пусть даже краски изрядно поблекли. Уж я-то, скажу не хвастая, в искусстве кое-что смыслю. Видал я и армигеров, и экзультантов: приходят, смотрят, толкуют о том да о сем, а сами – невежды невеждами. Кто каждый мазок, каждую черточку на них вблизи разглядел? – С этим он звонко шлепнул губкой о грудь, склонился ко мне и понизил голос до шепота, хотя во всем коридоре, кроме нас, не было ни души. – Открою тебе секрет. Никто и знать не знает, но на одном из этих полотен изображен я! Из вежливости я сказал, что не прочь бы взглянуть на его протрет. — Я ищу его, а когда найду, расскажу тебе, где он. Никому невдомек, однако ради него я и чищу картины вот уж который десяток лет. Давно мог бы подать в отставку, но вот все еще здесь, а работаю дольше всех, кроме разве что Ультана. Ему, понимаешь ли, часов не разглядеть! Старик разразился долгим, трескучим смехом. — Вот интересно: может, ты сумеешь помочь? Тут где-то должны быть актеры, приглашенные на тиаз. Не знаешь ли ты, где их разместили? — Слышал, слышал, – не слишком уверенно сказал старик. – В Зеленой Гримерке они, так уж ее называют. — Не мог бы ты проводить меня туда? Старик покачал головой. — Полотен в ней нет, а потому и я там никогда не бывал, хотя на одной из картин ее видел. Идем-ка со мной. Я ее отыщу и покажу тебе. С этим он потянул меня за край плаща, и я двинулся за ним следом. — Пожалуй, лучше бы ты отвел меня к кому-нибудь, кто может указать туда путь. — Тоже можно. Где-то в библиотеке старого Ультана имеется карта. Ультанов мальчишка вмиг ее тебе отыщет. — Но здесь же не Цитадель, – снова напомнил я. – И, кстати, как ты вообще тут оказался? Неужели тебя ради чистки полотен сюда привезли? — Верно, верно, истинно так, – подтвердил он, опершись на мое плечо. – Всему на свете есть логическое объяснение, и ты об этом не забывай. Должно быть, дело было так. Отцу Инире захотелось, чтоб я почистил его собрание, потому я и здесь. – Но тут старик умолк и задумался. – Погоди-ка, не о том я начал. У меня с детства талант, вот с чего велено было начать. Родители, понимаешь ли, меня в этом поощряли, и рисовал я часами. Помню, как-то раз, летом, день напролет разрисовывал мелом заднюю стену дома… Слева от нас показался куда более узкий боковой коридор, и старик потянул меня туда. Освещался этот коридор гораздо хуже (можно сказать, из рук вон плохо), но, несмотря на сумрак и тесноту – такую, что на подходящее расстояние от стены не отойти, – был увешан картинами, далеко превосходящими величиной выставленные в главном коридоре, полотнами высотой от пола до потолка и при том много шире вытянутых в стороны рук. Судя по тому, что мне удалось разглядеть, картины те были сквернее некуда, мазня мазней. Я спросил Рудезинда, кто велел ему рассказать мне о собственном детстве. — Как кто? Отец Инире, конечно же, – отвечал он и, склонив набок голову, взглянул на меня. – А ты как думал? – Тут он снова понизил голос до шепота. – Из ума выжил на старости лет, вот что о нем говорят. Он ведь был визирем даже не знаю при скольких автархах, со времен Имара. Ну, а теперь помолчи и послушай меня. Я разыщу тебе старого Ультана. Так вот, однажды в дом к нам заглянул художник. Настоящий художник. Мать, гордая мной, показала ему кое-что из моих работ. А был это Фехин, сам Фехин, и мой портрет его кисти висит здесь по сей день, смотрит на подходящих моими карими глазами. Я – за столом, на столе кисти и мандарин… все это достанется мне после того, как высижу сеанс до конца… |