Книга Тень и Коготь, страница 191 – Джин Родман Вулф

Когда их веселье слегка унялось, я сказал:

— Прошлой ночью я выезжал из Сальта на северо-восток. Сейчас мы едем туда же?

— Так вот, значит, где ты пропадал. Наш господин искал тебя ночью в деревне, однако вернулся с пустыми руками.

Тут человек со шрамом заулыбался, и я понял: вернуться к своим, с успехом исполнив то, в чем оплошал сам Водал, ему очень и очень лестно.

— Взгляни сам: судя по солнцу, мы едем на север, – шепнул мне Иона.

— Да, – подтвердил человек со шрамом, очевидно обладавший исключительно острым слухом. – На север, но ехать нам недалеко.

Чтоб скоротать время, он принялся описывать, каким образом его господин поступает с пленными. Большинство способов оказались до крайности примитивными, рассчитанными скорее на театральный эффект, чем на причинение настоящих мук.

Вскоре хаудах, словно занавесью, наброшенной незримой рукой, накрыло сенью деревьев. Сверкающие россыпи осколков стекла и мириады безжизненных взглядов остались позади, а мы въехали в прохладный зеленый сумрак густого, высокого леса. Среди могучих деревьев даже балухитерий высотою в три человеческих роста казался кем-то вроде мелкого грызуна, а мы, ехавшие на его спине, – гномами из детских сказок, направляющимися к твердыне-муравейнику, к монарху эльфов и фей.

При виде картины сей я осознал, что все эти деревья вряд ли были хоть чуточку меньше в то время, как я еще не появился на свет, и точно так же тянулись ввысь, пока я ребенком играл среди кипарисов и безмолвных надгробий нашего некрополя, и точно так же будут неколебимо стоять, вбирая последние отсветы угасающего солнца, когда я буду мертв столь же долгое время, как те, кто покоится позади. В эту минуту я понял, сколь ничтожны, легки мои жизнь и смерть на чаше весов мироздания, хотя для меня нет ничего драгоценнее жизни. Из двух этих мыслей сложилось особое, новое расположение духа, готовность ухватиться за любой, пусть самый крохотный шанс выжить пополам со странной беспечностью: не знаю отчего, однако меня не слишком заботило, удастся ли мне уцелеть. Думаю, благодаря этому настроению я и остался жив; оно стало мне столь добрым другом, что с тех пор я стараюсь сохранять его в любом положении (конечно, получается не всегда, но и не так уж редко).

— Севериан, что с тобой? – раздался над ухом шепот Ионы.

Думаю, я взглянул на него не без удивления.

— Со мной? Все в порядке. Я разве выгляжу хворым?

— Показалось на миг…

— Я просто задумался о том, как знакомо мне все вокруг. Отвлекся, пытаясь понять, постичь эти места. Пожалуй, они напоминают нашу Цитадель в летние дни. Деревья почти так же огромны, как ее башни, а многие башни сплошь обвиты плющом, и летом, если погода тиха, свет между ними вот так же отливает зеленью изумруда. Вдобавок и тишь здесь, будто…

— Где?

— Иона, должно быть, тебе не раз приходилось плавать на лодках.

— Да уж, случалось.

— Мне, видишь ли, с детства хотелось прокатиться по воде, но случай выпал только в тот день, когда мы с Агией переправлялись на остров, где находятся Ботанические Сады, а после – пересекая Птичье Озеро. Движется лодка почти так же, как этот зверь, и так же беззвучно, если не брать в расчет нечастого плеска весла, касающегося воды. Так вот, сейчас мне кажется, будто мы, медленно, чинно орудуя веслами, плывем через затопленную наводнением Цитадель.