Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 147 – Грегори Магуайр

— Заходи.

Она вытащила из шкафа три чёрных просторных платья, шесть нижних сорочек, перчатки и шаль. Затем передала монахине метлу. Напоследок, на случай непредвиденных обстоятельств, корзину с простейшими лекарствами – травами и кореньями, настойками, рутой, мазями и бальзамами.

Была там и бумага, хотя и немного: с дюжину листов разной формы и плотности. Бумага в стране Оз становилась всё большей редкостью.

— Растяни подольше, не расходуй попусту, – посоветовала сестра-экономка. – Ума тебе не занимать, при всей твоей мрачности и замкнутости.

Она нашла ручку с пером феникса, известным своей долговечностью и прочностью стержня. Три пузырька чёрных чернил, запечатанных неровными восковыми пломбами.

Проводница Овси Полторы Руки ждала во внутренней галерее вместе со старой матерью-настоятельницей. Монастырь готов был заплатить за услуги приличную сумму, а Овси как раз нуждалась в деньгах. Но ей не понравился угрюмый вид монахини, которую вывела наружу сестра-экономка.

— Вот ваша пассажирка, – сказала настоятельница. – Её имя – сестра Эллефаба, в честь святой Эллефабы. Она провела много лет в уединении и служении больным. Привычка к пустой болтовне ей чужда. Но пришла пора ей двигаться дальше, и так она и поступит. Никаких хлопот она вам не доставит.

Окинув пассажирку взглядом, Овси заметила:

— Дорога с Травяным Обозом не даёт гарантий выживания всем путникам, матушка. Я провела два десятка караванов за последние десять лет, и смертей было больше, чем мне хотелось бы признать.

— Она уходит по своей воле, – ответила настоятельница. – Если в какой-то момент она пожелает вернуться, мы примем её. Она – одна из нас.

Овси не увидела в ней ничего выдающегося – ни человека, ни зверя; ни тупости, ни ума. Сестра Святая Эллефаба молча неотрывно глядела в пол. Хотя ей было около тридцати лет, в её лице всё ещё оставалось нечто желчно-отроческое.

— А вот и её пожитки – справитесь? – Настоятельница указала на скромную кучку припасов на безупречно чистом монастырском дворе.

Затем она повернулась к монахине.

— Милое дитя Безымянного Бога, – сказала она с чувством, – ты покидаешь нас, чтобы исполнить обряд искупления. Ты считаешь, что должна понести наказание, прежде чем обретёшь покой. Безмолвие монастыря больше не для тебя. Ты возвращаешься к себе самой. Мы отпускаем тебя с любовью и верой в твой успех. Да хранит тебя Бог, сестра моя.

Пассажирка по-прежнему не поднимала глаз и не отвечала.

Настоятельница вздохнула:

— Нам пора отправляться на молитву.

Она вытащила несколько банкнот из-под своих многослойных одеяний и передала их Овси Полторы Руки.

— Этого должно хватить на весь путь, и ещё останется.

Сумма была солидная. Овси немало заработает, сопровождая эту молчаливую женщину через Келлские горы, – больше, чем за весь остальной караван.

— Вы слишком добры, матушка-настоятельница, – сказала она. Приняла деньги здоровой рукой и слегка согнула в почтительном жесте вторую, калечную.

— Никто не бывает слишком добрым, – возразила настоятельница, но мягко, и с удивительной прытью скрылась за монастырскими дверями.

Сестра-экономка кивнула Эльфабе на прощание.

— Теперь ты сама по себе, сестра Эльфи. Пусть улыбаются тебе все звёзды на твоём пути!

После она тоже исчезла.

Овси пошла грузить багаж и припасы в повозку. У задка спал маленький, коренастый оборванец.