Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 143 – Грегори Магуайр

Из-за угла здания на дальнем конце площади вывернул экипаж. Он не мог подъехать прямо к дверям театра – толпа была слишком плотной, – но продвинулся настолько, насколько это было возможно. Почувствовав присутствие некой важной особы, люди немного притихли. Может, это неуловимый Волшебник прибыл с незапланированным визитом? Кучер в тековой меховой шапке распахнул дверцу и протянул руку, помогая пассажиру выбраться.

Фиеро задержал дыхание; Эльфаба застыла, точно окаменевшее дерево. Явилась её цель.

На тёмную заснеженную улицу в водовороте чёрного шёлка и серебряных блёсток из кареты выплыла огромная женщина – властная и величественная. Это была не кто иная, как мадам Моррибль; даже Фиеро сразу узнал её, хотя до того встречал всего один раз.

Он увидел, что Эльфаба знала – именно этого человека она должна убить. В одно мгновение всё стало совершенно ясно. Если её схватят и станут допрашивать, то мотив будет как на ладони – просто сумасшедшая студентка из Крейг-холла, колледжа мадам Моррибль, затаила обиду и по злопамятности решила отомстить. Покушение продумали абсолютно идеально.

Но неужели мадам Моррибль была причастна к козням Волшебника? Или всё это – лишь хитрый манёвр, чтобы отвлечь внимание властей от некой более важной цели?

Плащ Эльфабы дёрнулся; её рука двигалась вверх-вниз под тканью, точно заряжала оружие. Мадам Моррибль громогласно поприветствовала толпу, – даже те, кто не узнал её в лицо, вполне оценили если не её внушительные формы, то зрелищность прибытия.

Глава Крейг-холла сделала шага четыре в сторону театра, опираясь на руку механического слуги. Эльфаба подалась чуть вперёд из-под козырька старого шерстяного рынка. Её подбородок резко выступал из-под платка, нос воинственно торчал. Казалось, одними лишь зазубренными краями собственных природных черт она могла бы разрезать мадам Моррибль в клочья. Руки её продолжали налаживать и собирать что-то под плащом.

Но тут распахнулись настежь входные двери здания, мимо которого проходила мадам Моррибль, – но не театра, а соседней школы, женской семинарии мадам Тистан. Из дверей высыпала стайка школьниц, девочек из высшего класса. Что они делали в школе в канун Лурлинских святок? Боковым зрением Фиеро уловил дикое, неверящее изумление на лице Эльфабы. Девочкам было по шесть-семь лет: маленькие сливочные комочки несозревшей женственности, завёрнутые в меховые накидки, замотанные меховыми шарфиками, обутые в сапожки с меховой опушкой. Они смеялись и распевали песни, пронзительно и фальшиво, – как взрослые из высшего общества, которыми им суждено было стать в будущем. Среди них выделялся актёр пантомимы, изображавший Фею Принеллу. Согласно обычаю, это был мужчина, загримированный клоунскими красками, с комично подпрыгивающим бутафорским бюстом, в парике, пышных юбках, соломенной шляпе и с огромной корзиной, из которой сыпались побрякушки и безделушки.

— О, светская львица, – пропел он мадам Моррибль, – возьмите у Феи Принеллы подарочек на счастье!

На мгновение Фиеро померещилось, что сейчас переодетый актёр вытащит нож и убьёт мадам Моррибль прямо на глазах у детей. Но нет – так далеко планирование заговорщиков не заходило. Это действительно было неудачное совпадение, неожиданное препятствие. Никто не учёл, что сегодня вечером у школы может быть какое-то мероприятие и визгливая стайка школьниц будет жадно дёргать за юбки ряженого актёра.