Книга На руках умирает любовь, страница 95 – Габриэль Коста

Самая большая проблема, которую никак не мог решить для себя Саргон, – удар Закариаса. Он прогнал события боя в своей голове с помощью искры бессчетное число раз, и последняя атака должна была стать смертельной для Повелителя Грома. Однако он получил шпагой в грудь. Вывод прост – Закариас научился обходить его искру, а Ноа защитил от костра, поэтому приемы низкого ранга не подействуют или могут привести к смерти. Но ему еще нужно проверить, насколько эффективно Закариас блокировал силу его глаз. Больше всего ему не хотелось связываться с иллюзиями, но никто из них не владел ничем подобным. А Брэм с Катаокой заперты в малом солнце. Повелитель Грома потратил эту минуту на создание брони, а Саргон для анализа происходящего.

Он чуть наклонился вперед и сразу же оказался с левой стороны от Закариаса. И тут произошло то, чего Саргон боялся больше всего. Несмотря на его непревзойденную скорость, Повелитель Грома смог увернуться. Кулак прошел в одном миллиметре от его скулы, что Король Сорокатысячи Ног смог почувствовать жар дыхания противника, но не попасть. Зато следующие два удара поразили цель, хоть и с небольшими отклонениями. Закариас полетел на двести метров вперед с погнутой броней. И когда Саргон попытался ударить его по голове, догнав в точке приземления, тот распался на молнию и переместился правее на пятьдесят метров. Следующее удивление настигло Саргона, когда Закариас бросился в атаку. Из всех пятидесяти двух атак он смог поставить царапину на плече Короля Сорокатысячи Ног. Мелочь, но именно ее не видел он своими глазами. Значит, пока что Повелитель Грома не способен полностью блокировать его.

— Проблема сражений с тобой в самом характере сражений. Своими глазами ты видишь все варианты развития ситуации, подбираешь нужный сценарий и следуешь ему. Причем главный ужас в том, что пока мы все готовились к сражению, даже Азелин, ты сидел на своем троне и все видел. За всем наблюдал, – Закариас поднял руку в небеса, и в него ударила молния, дополнительно покрывая его броню.

— Неправда, я еще выгуливал многоножку, – вспомнил Эниду Саргон. – Это непростое дело.

— Но у твоих глаз, как и у всего в мире, есть слабости. Во-первых, самая очевидная, они не видят то, что не связано с тобой. Дождь на первом материке завтра ты предскажешь, если кто-то принесет в этом самом будущем расскажет об этом. – Закариас не повышал голоса. – Во-вторых, другая слабость заключается в молчаливых соперниках. Уверен, ты уже по-всякому заставлял меня говорить, как я обошел твои глаза, – он открыл рот и показал язык Саргону, на котором был черная точка, – Ноа поставил проклятие, где я умираю мгновенно, как говорю хоть слово, связанное с этим. И третье, самое опасное для тебя… Ты не можешь бороться с долгими эффектами. Если я отравлю тебя на тысячу лун назад, твоего пламени не хватит, чтобы отмотать к этому моменту, и что бы ты ни делал, умрешь. Вот так, Саргон, у всех есть слабости…

— Хорошо подготовились, – спокойно парировал Саргон. – Значит, в этот раз, Закариас, сражаемся на равных, – от этой фразы у Повелителя Грома лицо застыло от удивления. – Не надо так удивляться. Мои глаза… – он печально ухмыльнулся. – Мои глаза – проклятие, думаю, ты догадываешься, почему. Они помогали так часто избежать бессмысленных битв, жертв и страданий, но я не смог спасти Саяру, – он посмотрел на Закариаса, и его глаза уже не горели синим. – Теперь я не могу смотреть в будущее и предсказывать его. Пускай. Значит, я убью тебя другой силой, той, что направлена на разрушение всего.