Книга На руках умирает любовь, страница 36 – Габриэль Коста

— Как ты посмел? – Все развернулись на голос. – Вторая истина. Печати краской Богини пламени. Знак затмения. Знак горы. Знак совести…

В суматохе все позабыли о госпоже Марил, которая, как и полагается нормальному воину с силой знаков, отступила на безопасное расстояние. Однако поведение Илая не могло не вывести ее из себя. Она не думала, что применит еще хоть когда-то подобное сочетание знаков, однако вселенная умела удивлять. Разрушение, которое запустил Илай, остановилось, а самого его прижало к палубе, и он встал на колени. Его светящиеся глаза резко вспыхнули кровавым, и он закричал, срывая голос.

Сина рассеивала свой доспех, остальные приходили в себя, и никто, кроме Гилема, не знал, что сейчас вообще происходит. Госпожа Марил сделала шаг по направлению к солнцеподобному.

— Как ты посмел поднять руку на свою команду, и главное, попытаться похитить Сину? – она злобно бросалась словами. – Нет никаких оправданий тому, что ты натворил. Поэтому мне совсем не стыдно за знак совести. Ничего сильнее не ранит твой разум и не поставит мозги на место, кроме знака совести. Он непонятно как работает на людей, ведь они мелочные твари. Но ты, солнцеподобный, который услышал голос равновесия. Так что получай по заслугам и не смей повторять подобное.

— Знак совести взывает к худшим переживаниям за содеянное, – пояснил для всех Гилем. – Если ты ублюдок, то не надейся, что сработает. Природа Илая построена исключительно на поступках, что являются благими для равновесия. Похищение Сины – это прямое желание уничтожить Виарум. Вот вам и результат.

— Ты… – прохрипел Илай, упираясь руками в палубу. Действие знаков закончилось. – Я могу понять остальных… Но как ты, Марил, можешь так спокойно реагировать на смерть Сины! Это не нормально! Ты предала и волю Саргона, и волю Саяры! – он забыл о вежливости.

— Ах ты мелкий щенок, – зашипела Марил. – Целуй мне ноги за то, что я не наложила на тебя знаки Широ. Забыл бы мать, отца и все слова в Виаруме, – она наступила ему на ногу. – Как ты смеешь! Я… – на вторую руку Илая упала капля, и он задрал голову. – Я все сделала, чтобы эта девочка была счастлива и жива…

Госпожа Марил плакала. Никто и никогда не видел на ее лице более отчаянного выражения. Она была убита фактом, что озвучил Азель. Конечно же, она догадывалась о высоких рисках, но услышать такое от него – приговор.

Госпожа Марил отступила на шаг и, когда Сина захотела подойти к ней, остановила движением руки.

Силы Илая полностью рассеялись, как и весь запал.

Госпожа Марил гордо задрала подбородок, хоть слезы продолжали литься из ее глаз.

— Я говорила Саяре, чтобы она выбрала себя. Вы сами это видели. Но она предпочла дочь. Я помогла сохранить ей жизнь и похоронить подругу, предать Саргона. Я оберегала ее на первом материке, сдерживала силы сердца Ора-Ли-Ра до последнего. Чуть не умерла вместе с новостью о крушении кораблей! – она сорвалась на истеричный крик. – Никто в этом проклятом мире не смеет упрекать, что я недостаточно сильно старалась спасти Сину! Даже ты, Илай! – она зарычала. – Даже Саргону в лицо плюну!

— Тогда почему ты отдаешь ее?! Почему не сопротивляешься и встаешь на их сторону?! – Илай кричал, не в силах подняться.

— Ты слышал, что сказал Азель?! Скоро исчезнет пламя. Весь мир погибнет. Весь мир, Илай! Если Айон умрет, то я запечатаю проклятый седьмой материк! Но ненадолго. Если пламя исчезнет, всему Виаруму останется сколько? Несколько лун? Ты что, хочешь убить всех? Семью? Друзей? Народы? – она не переставала обвинять Илая. – Мы все здесь пожертвовали чем-то, Илай, – она обвела рукой всю команду. – Это не увеселительное приключение, где мы едим фрукты, спорим и радуемся жизни. Это испытание.