Книга На руках умирает любовь, страница 109 – Габриэль Коста

Часть из них испепелилась под силой Илая, но многие выстояли. Азель быстро окинул всех взглядом, не понимая, кто же виновник их спасения. Но горящие фиолетовым глаза Гилема все ему рассказали.

— Ты! Предатель! – закричал Илай лучшему другу. – Не прощу! – за его спиной появился один из клинков и направился в сторону Гилема.

Быстрее всех среагировала Сина. Она точный ударом трезубца уничтожила клинок, однако Илай предсказывал такое стечение обстоятельств и запустил в свете первого лезвия второе. Хоть и меньшее по размеру, оно причинила его девушке невероятную боль. Она ударом руки разбила его на осколки и воткнула свое оружие в землю. Она смотрела на солнцеподобного с презрением.

Илай же побледнел от страха. Он и в самом ужасном сне не мог представить подобное. Он сделал шаг к ней, но почувствовал, как его руки и ноги весят тонну. Не смотря на силы солнцеподобного, Илай упал на колени, еле-еле поднимая голову вверх. Над ним стояла госпожа Марил с ярко-горящими оранжевыми глазами. Его пламя закончилось.

— Вторая истина. Печати краской Богини пламени. Знак гор. Знак темноты, – гневно произнесла она. – Как же низко ты пал! Ты атаковал своего лучшего друга. Ты подверг весь мир опасности! Я думала, ты все понял!

— Оставь свои нотации при себе, – рыкнул на нее Илай. – Мне плевать на вас всех, – он ответил с такой грубостью, что все охнули. – Я. Не. Позволю. Вам. Убить. Сину, – он опустил голову.

— Тебе придется смириться, – Сина бросила это ледяным тоном. – Почему ты даешь слабину? Мы должны спасти мир. Всех. Ты можешь стать героем. Войти в историю, как тот, кто защитил Виарум. Моя любовь будет жить. И дело мое. И…

— Дорогая, прости… но все, что ты говоришь, бред, – он говорил шепотом, не в силах поднять голову. Хоть его голос и был ровным, слезы капали на траву. – Ты умрешь. Уйдешь. А я останусь. И моя любовь к тебе умрет. Никто ее не вернет. Я буду мучиться намного дольше, – его голос стал громче. – Я не хочу быть героем. Я простой фермер. Не солнцеподобный. Не спаситель Виарума. Я – Илай, – он поднял глаза, и вместо слез из них шла кровь. – И я… не герой. – кожа на щеках потрескалась. – Разрушение искры.

— Нет! – закричала госпожа Марил.

Свет, что излучал Илай, окрасился в алый. Его тело стремительно разрушалось. Азель понимал, что он сейчас единственный доступный солнцеподобный. Без Леи, которая заперта печатью, в течение суток они никого не найдут. Илай не собирался причинять кому-то вред. Это был его запасной вариант, чтобы не позволить им лишить его чувств и превратить в полноценного представителя своей расы. По его телу поползли знаки: это госпожа Марил пыталась ими остановить неминуемое разрушение. Азель же уперся взглядом в Айона, понимая, что смерть Илая приведет к кошмару наяву и заставит пойти на ужасные вещи.

Принц уловил и его мысли и то, как Азель положил руку на шпагу. Однако он опустил взгляд на Илая и прошептал.

— Вторая Истина. Архитектор Тысячи Мостов. Путеводное пламя.

В следующее мгновение с оглушающим ударом, что уничтожил всю гору разом, он впечатал свой кулак в грудь Илая. Несмотря на то, что его правая стопа разрушилась, искра его сохранилась.

Азель отпустил эфес шпаги и посмотрел на госпожу Марил, которая накладывала на солнцеподобного целую серию знаков. Теперь он не мог говорить, один глаз закрыт, рот тоже, руки подняты, словно кто-то подвесил его на цепях. Кровавые слезы продолжали течь, дыхание было редким. Он с ненавистью смотрел почему-то на Гилема. Вероятно, он искренне не понимал, как его лучший друг мог предать его и не сопереживать. Ведь он также потерял Редлая и теперь встал между спасением Сины и ее смертью. За его спиной вырос каменный столб и его плотно прижало к нему. Илай был полностью обездвижен. Все посмотрели на Рису.