Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 181 – Дэниел Абрахам

День выдался утомительный, ужин был сытный, да и выпитое вино давало о себе знать, но странное дело – сон все не шел. Биитра лежал на широкой кровати с мягкой периной, слышал, как похрапывают на соломенных циновках за дверью телохранители, а в голове у него не переставая крутились мысли о братьях и прожитых годах.

Лучше бы они убили друг друга, когда были молоды и просто-напросто не умели ценить жизнь. Да, это была ошибка. Они все медлили, и так проходили годы. Первым женился Данат, за ним Кайин. А Биитра все не следовал их примеру, пока не встретил Хиами. У них с Хиами родились две дочери, обе уже повзрослели и сами вышли замуж.

И вот есть три брата: он, Данат и Кайин. Каждый прожил лето не меньше сорока раз, и ни один из троих не питает ненависти к другим. Ни один не желает того, что вскоре должно между ними произойти. Но это обязательно случится. Так лучше бы братоубийство состоялось, когда они были глупыми, как все юнцы.

А сейчас он уже слишком стар, чтобы стать душегубом.

Предаваясь этим гнетущим мыслям, Биитра погрузился в сон, который был не таким мрачным, а скорее даже приятным, но бессвязным и размытым.

Белая голубка с черными каемками на крыльях летит по галереям Второго дворца. Хиами вышивает красной нитью детское платье, золотая игла слишком мягкая и постоянно гнется. Луна упала в колодец, и он пытается изобрести подъемник, чтобы ее высвободить.

Проснулся Биитра от ощущения, будто его к этому кто-то подталкивает. Соображал он плохо, а в комнате было все еще темно.

Что же заставило его проснуться? Жажда? Или, наоборот, нужда избавиться от скопившейся в организме жидкости?

Нет. Ни то ни другое.

Биитра потянулся к фонарю с ночной свечой, но руки почти не слушались.

— Поаккуратнее, высочайший, – сказал кто-то. – Будешь так размахивать руками, весь постоялый двор спалишь.

Чьи-то бледные пальцы открыли створки едва не упавшего фонаря, и Биитра отчетливо увидел лицо широкоскулого хозяина постоялого двора.

Старик был в черных одеждах и дорожном плаще из серой шерсти. Его лицо, которое еще совсем недавно вызывало у Биитры искреннюю симпатию, теперь внушало если не ужас, то смешанный с тошнотой страх.

А улыбка… Эта улыбка играла только на губах и не отражалась в глазах.

— В чем дело? – резко спросил Биитра.

Вернее, он хотел задать вопрос властным тоном, а на деле промямлил, как с набитым кашей ртом.

Ошай, однако, понял суть вопроса.

— Вот, пришел убедиться в том, что ты умер. – Старик принял позу, означавшую, что он делает одолжение собеседнику. – Твои люди выпили больше, чем ты; кто-то еще дышит, но уже не проснется, а ты… Что ж, высочайший, если ты увидишь рассвет, все мои старания пропадут даром.

Биитре вдруг стало тяжело дышать, как будто он – гонец, преодолевший бегом большое расстояние.

Он отбросил покрывало и с трудом встал с кровати. На неверных ногах двинулся к убийце, но силы покинули его. Ошай, если это было его настоящее имя, положил ладонь на его лоб и легонько толкнул.

Биитра повалился на пол, но почти не ощутил падения, как будто все происходило с кем-то другим.

— Тяжко, наверное, – проговорил Ошай, опустившись рядом на корточки. – Тяжко всю жизнь быть лишь чьим-то сыном, не более того. И умереть, не оставив следа в этом мире. Как по мне, несправедливо.