Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 119 – Дэниел Абрахам

На ранних этапах можно было положиться и на наемников. Правда, иногда ей припоминались сетования западных торговцев о том, каково иметь дело с продажными воинами. До тех пор пока она будет обеспечивать их деньгами и женщинами, они останутся при ней. Но если почувствуют себя незаменимыми, жди беды.

Ее просторный кабинет – бывший Ниитов – был весь завален документами, записями, планами. Утреннее солнце заглянуло в узкую щель поверх подогнанных ставен – их задвигали, чтобы можно было спать днем. Амат пила чай из чашки, пока Митат, ее ближайшая советчица по делам заведения, шагала взад-вперед, шелестя бумагами.

— Это уже слишком, – сказала Митат. – Никогда не подумала бы, что скажу это, но вы даете им чересчур много свободы. Выбирать, с кем из мужчин ложиться? Амат-тя, при всем уважении, вы хозяйка публичного дома. Когда приходит мужчина с деньгами, ваша задача – предоставить ему женщину. Или мальчика. Или трех девчонок и курицу – смотря что попросит. Если дать работникам право отказывать клиентам…

— Они будут получать меньше денег, – закончила Амат рассудительным тоном, хотя знала, что Митат права. – Кто хорошо трудится, хорошо получает. А при такой свободе и возможности заработать больше мы будем привлекать женщин, которые подыскивают приличное заведение.

Митат остановилась. Она ничего не сказала – ее напряженный взгляд говорил сам за себя. Амат закрыла глаза и откинулась в кресле.

— Не секите их без причины, – произнесла Митат. – Не позволяйте никому резать там, где останется шрам. Платите вовремя. Это все, что можно сейчас сделать. Через год-два, пожалуй, можно будет попробовать что-нибудь этакое, но сейчас это воспримут как проявление слабости.

— Да. Наверное, ты права. Спасибо, Митат-тя.

Когда она снова открыла глаза, Митат стояла перед ней в позе беспокойства. Амат отмахнулась.

— У вас усталый вид, бабушка.

— Пустяки.

Митат замялась, как будто хотела что-то добавить, и вернула ей документы. Не успела Амат спросить, что случилось, как на лестнице раздались шаги и в дверь вежливо постучали. В комнату вошел Ториш Вайт, вид у него был настороженный.

— Тут вас кое-кто спрашивает, – сказал он Амат.

— Кто?

— Марчат Вилсин.

У Амат свело нутро. Она глубоко вздохнула:

— С ним кто-нибудь есть?

— Нет. От него попахивает вином, но он безоружен.

— А где Мадж?

— Спит. Мы отвели ей вашу старую комнату.

— Поставьте охрану у двери. Никого не впускать, ее не выпускать. Марчату незачем знать, что мы ее здесь держим.

— Так вы его примете? – изумилась Митат.

— Я больше тридцати лет проработала под его началом, – ответила Амат, как будто это что-то проясняло. – Ториш-тя, мне понадобится дежурный за дверью. Чтобы по первому зову был здесь. Если все будет тихо, не мешать нам и не беспокоить. Договорим позже, Митат.

Оба удалились, закрыв за собой дверь. Амат встала, взяла трость и прошла к выходу на собственную веранду. Ночью шел дождь, в воздухе до сих пор стояла влага. «Вот почему, – сказала себе Амат, – так тяжело дышится». Дверь за спиной открылась и снова закрылась. Амат обернулась не сразу. По ту сторону веранды лежал Веселый квартал – улица за улицей. Флаги трепетали, нищие пели. Чудный город, даже этот квартал. Поэтому-то она и затеяла то, что затеяла. Ради него, ради Мадж и ребенка, которого та потеряла. Амат мысленно собралась с духом.