Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 245 – Дэниел Абрахам

Данату шел двадцатый год. Он был похож и на отца, и на мать: лицо длинное, северное, но черты тонкие и глаза как у лисицы. За эти месяцы его щеки утратили юношескую мягкость, скулы проступили резче. Сын возмужал, стал настоящим красавцем; ему очень шел темно-серый халат с алым поясом. Только отец видел в этом юноше сразу всех: новорожденное дитя, неуклюжего малыша, хилого мальчика, неловкого грустного подростка и молодого наследника. Все они стояли теперь перед Отой, сложив руки в позе приветствия и пряча улыбку в глазах. Император нарушил церемонию и попросту обнял сына. Руки у Даната были словно железные.

— Ты молодец, – тихо сказал Ота.

— Пока тебя не было, ни один город не сгорел, – шепнул молодой человек.

По голосу было заметно, как он гордится отцовской похвалой.

— Однако ты заговорил, как Синдзя.

— За все приходится платить.

Ота рассмеялся и вслед за слугами пошел в свои покои. Церемонии теперь не скоро кончатся. Встречи, торжественные приемы, переговоры, танцы, пиры затянутся на много недель. Мысль об этом наводила тоску, будто он на закате дней взялся за дело целой жизни. Но пока Ота сидел в прохладе своих чертогов напротив Синдзи и рядом с Данатом, который разливал по каменным пиалам холодную воду, мир казался безупречным.

Конечно, если забыть, что он совсем не таков.

— Может, у нас получится обе прорехи починить одной доской, – рассуждал Синдзя. – Если мы дадим хороший отпор пиратам, то и Чабури-Тан спасем, и Обар припугнем, чтобы не высовывался.

— А если плохой отпор? – спросил Ота.

— Значит, плохи наши дела. Нельзя сразу готовиться к поражению. Тебя послушать, так нам ни один выход не годится.

Ота вытянул ноги. После долгого плавания ему все еще казалось, что пол качается, точно палуба. Как ни странно, чувство было приятное.

— А чем ты хочешь сражаться? Подушками? – спросил император. – Силен ли наш флот? Хватит ли воинов, чтобы одолеть врага в честном бою?

— Если их не хватает сейчас, на следующее лето уж точно больше не станет, а те, кто есть, состарятся на год, – настаивал Синдзя. – Даже если ты волшебством уложишь гальтских девушек в постель ко всем до последнего негодяя, их дети смогут канат свернуть только через десять лет, о битвах и говорить нечего. Медлить нельзя. Иначе мы ослабеем прежде, чем наберемся сил.

— Если наберемся, – добавил Ота. – А ведь еще нужны корабли. Не знаю, сколько получится освободить. Ведь у нас одиннадцать городов и боги знают сколько предместий. Надо тысячи мужчин переправить в Гальт, а оттуда привезти женщин.

— Верно. Отправим за море всех, кто способен держать в руках меч, и сражаться будет некому.

— А что, если попросить помощи у гальтов? – предложил Данат. – Они не новички в морских битвах. У них есть боевые суда и опытные воины.

Ота заметил, что его старый друг задумался, и решил промолчать.

— Не нравится мне это, – покачал головой Синдзя. – Не знаю почему, но не нравится.

— Просто мы привыкли действовать сами по себе, – сказал Данат. – На первый взгляд, как-то странно просить, чтобы гальты вели нашу войну, но ведь земля теперь общая. Через поколение Чабури-Тан будет принадлежать и гальтам.

Оте стало не по себе. Конечно, это правда. Много лет он именно того и добивался. Но когда сын высказал все вот так, открыто и прямо, у императора сжалось сердце.