Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 244 – Дэниел Абрахам

— Нет, – вздохнул Ота. – Раз уж начали, давай сделаем как положено. Но потом сядь в паланкин со мной, ладно? Расскажешь, как тут дела.

— Решено. А дела? Ну, кое-что ты, конечно, пропустил, но в целом не произошло ничего особенного. Если не считать пиратов. И заговорщиков. Ты же получил доклад о ялакетском сговоре? Ниточки тянутся к Обару.

— Очаровательно.

— Не страшнее страшного, – бодро отмахнулся воин.

Слуги проводили императора к паланкину. Ота поплыл, качаясь, как на волнах, но теперь без всякого удовольствия. От этого колыхания и жары его мутило. За обшитым бусинами окном тянулись белые и голубые стены, крыши с красной и серой черепицей. В душном воздухе лениво повисли знамена, вдоль дороги стояли мужчины и женщины – одни замерли в позах приветствия, другие махали яркими лоскутками. Осенью или зимой на широких улицах топились бы печи огнедержцев, и по дороге Ота смотрел бы, как пляшут в них языки пламени.

— Беспорядков не было? – спросил он.

— Пошумели немного. В основном женщины швырялись камнями. Их подержат под стражей, пока не причалят все корабли. Мы с Данатом решили поселить Ану и ее родителей в доме поэта. Конечно, это не хайские чертоги, но там удобно. К тому же место уединенное, и Дасинам никто не будет мешать. Ведь на них теперь до конца жизни будут глазеть, как на трехголовых телят, боги свидетели.

— У Аны, по-моему, есть любовник, – сказал Ота. – Он переоделся матросом, но изящества под грубой одеждой не скроешь.

— Ясно. Скажу ребятам, чтобы держали ухо востро. Мы ведь не хотим, чтобы он к ней наведывался?

— Нет, не хотим.

— Она, понятное дело, не девственница?

Ота позой объяснил, что беспокоиться нечего. Даже если Ана стала женщиной – а это, конечно же, так и есть, – ребенка у нее не будет. При условии, что юноша, с которым она говорила на «Мстителе», – гальт. На миг императору стало не по себе.

— Если стража его схватит, ничего не делайте без моего ведома. Положение и без того непростое, лучше не усложнять.

— Ваше слово – закон, высочайший.

Император улыбнулся. Как же ему не хватало Синдзи! Немногие видели за высокими титулами самого Оту, еще меньше людей осмеливалось над ним подтрунивать. Эту простоту выковало время. Синдзя помог Оте взойти на трон хая Мати. Они любили одну женщину и чуть не поубивали друг друга из-за нее. Это Синдзя обучал его сына искусству боя и стратегии, это с ним Ота напился после смерти Киян. Синдзя всегда говорил, что думает, просили его или нет. Лучшего советчика и друга не найти.

Чем выше по склону поднимался паланкин, тем больше менялась толпа вдоль дороги. Улицы близ набережной наводнял рабочий люд, а здесь, в купеческом квартале, халаты стали богаче, яркие полотнища флагов украшала золотая вышивка. Затем, почти без всякого перехода, гербы и цвета торговых Домов сменились знаменами утхайема. За окошком поплыли высокие стены и резные ставни дворцов. Женщины и мужчины в изысканных одеяниях склонялись в позах приветствия, а слуги и рабы обмахивали своих господ веерами. Где-то слева запел незримый хор, сплетая голоса в сложной гармонии. Паланкин остановился перед великолепным дворцом, лучшим, самым прекрасным из всех, – дворцом императора. Ота вышел, оглядел стройные ряды придворных и наконец отыскал среди них человека, встречи с которым так долго ждал.