Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 199 – Дэниел Абрахам

Войска с грохотом врезались друг в друга. Воздух наполнился запахом крови, яростными воплями. На площадь высыпало еще больше народу; людские потоки хлестали из-под земли и неслись по улицам. Унизительная боль мешала Баласару идти. Каждый раз, когда он пытался выпрямиться во весь рост, колени дрожали, угрожая подломиться.

Все призраки, которые следовали за ним. Все люди, которыми он пожертвовал. Все жизни, которые погубил ради спасения мира… Все они привели к этой вот потешной схватке. Белый снег с черными плешинами брусчатки запятнала свежая кровь. Мужчины Сетани и Мати неслись через площадь, рыча и лая, точно псы. Армия Гальта, величайшее войско на свете, делала жалкие попытки отразить их натиск, согнувшись пополам от боли.

Сцена стоила шутовского действа. Разве справедливо, что вещь столь забавная вселяет один лишь ужас?

«Они перебьют нас, – подумал Баласар. – К утру никого не останется, если их не остановить».

Он дал команду отступать. Спотыкаясь и чуть ли не падая, воины повиновались приказу. Улица за улицей лучники сдерживали нападающих, наугад стреляя из луков и арбалетов. Пехотинцы спотыкались и всхлипывали. Товарищи подставляли им плечо, но вскоре начинали спотыкаться и сами. Тогда их подхватывали другие руки. Небо темнело, снег валил все сильнее. Когда Баласар добрался до построек на юге, которые приказал захватить утром, стало темным-темно – не разглядеть, что творится на другом конце улицы. Снег опустил над городом полог, чтобы скрыть позор гальтов.

Защитники Мати тоже отступили. Укрылись в своих теплых норах, оставили Баласара и его людей на милость ледяной ночи. Гальты почти не разводили костров, ели мало. Повсюду в темноте слышались только стоны и плач. Баласар укрылся в каком-то доме и развел слабенький костерок в очаге на кухне. Когда понадобилось облегчиться, он с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к двери черного хода. Моча была черна от крови и воняла тухлятиной.

Он подумал, как все вышло бы, если бы он остался в Гальте, если бы ограничился походом по Западным землям, по Эймону, Эдденси и Бакте. Чем все обернулось бы, если бы он не сделал попытку?

Он заставил себя обойти дома, где устроились его люди. Ходил, пока боль не стала нестерпимой. Воины прятали глаза. Не от ненависти. От стыда. Баласар плакал и не мог остановиться, хотя слезы замерзали на щеках. Наконец он свалился в углу чайной. Глаза слипались сами собой, не помогла даже мысль, что он замерзнет насмерть, если перестанет двигаться. В забытьи почувствовал, что его укрыли одеялом. Какой-то добрый обманутый воин все еще верил в своего полководца.

Баласар спал тяжело, будто в лихорадке, и проснулся вконец разбитым и изнуренным. Боль немного утихла. Понаблюдав за остальными, он понял, что им тоже стало лучше. Однако первое резкое движение отозвалось леденящей вспышкой. Сражаться он был не в состоянии. Командиры, оставшиеся в живых, попробовали на глаз оценить потери. Вышло, что за день он лишился трех тысяч. Одних погубили враги, другие легли при отступлении и замерзли. Почти третья часть войска. Каждый третий. Новые призраки за спиной. Жертвы высокой цели, которая, как он думал, по плечу ему одному. От Юстина никаких вестей. Баласар пожалел, что отпустил его.