Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 89 – Екатерина Мордвинцева

Я посмотрела на него. На его лицо, освещённое мягким светом кухонной лампы. На его глаза — серые, глубокие, смотрящие на меня с такой нежностью, что у меня перехватывало дыхание. На его руки, которые держали мою.

— Я чувствую, что устала, — сказала я. — Устала бояться. Устала прятаться. Устала делать вид, что я не имею права.

— На что?

— На тебя, — я сжала его руку. — На счастье. На жизнь.

— Ты имеешь право, — он сказал это так просто, так уверенно, будто речь шла о чём-то очевидном.

— Знаю, — я кивнула. — Я знаю. Но только сейчас я начала это понимать. По-настоящему.

Я смотрела на него, и слова, которые я так долго держала в себе, наконец начали выходить наружу. Не потому, что я готовилась. Не потому, что я ждала подходящего момента. А потому, что больше не могла молчать.

— Андрей, — сказала я, и голос мой был тихим, но твёрдым. — Я хочу тебе кое-что сказать.

— Что? — он напрягся, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то важное.

Я посмотрела ему в глаза. Не отводя взгляда. Не прячась. Впервые за всё время я позволила себе быть полностью открытой. Без защиты. Без страха. Без оглядки на прошлое.

— Я люблю тебя, — сказала я.

Он замер. Смотрел на меня, и в его глазах было столько света, что у меня перехватило дыхание.

— Не потому, что ты сказал первым, — продолжила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но это были не слёзы боли, не слёзы страха. Это были слёзы облегчения. — Не потому, что я должна. А потому, что это правда. Я люблю тебя. Я люблю тебя за то, что ты ждал. За то, что не ушёл. За то, что был рядом, когда я отталкивала. За то, что видел меня настоящую и не отвернулся.

— Ольга... — начал он.

— Дай закончить, — я перебила его. — Я боялась сказать это так долго. Боялась, что если скажу, то отпущу их. Что перестану ждать. Что предам. Но я поняла... я поняла, что это не так. Они всегда будут со мной. В моём сердце, в моей памяти, в моей любви. И ты... ты тоже. Это разная любовь. Она не заменяет одну другой. Она просто... есть.

Я замолчала, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Но я не вытирала их. Я смотрела на него, и ждала.

Он смотрел на меня, и в его глазах было столько всего — облегчение, радость, любовь, нежность. И ещё что-то, что я не могла назвать, но что чувствовала всем телом.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал этих слов, — сказал он. Голос его был хриплым, будто он тоже сдерживал слёзы. — Не потому, что я не знал. Я знал. Я всегда знал. Но услышать их... услышать от тебя, когда ты готова, когда ты сама их сказала...

— Я готова, — я кивнула. — Я боялась, что никогда не буду готова. Но сейчас... сейчас я готова.

Он встал, подошёл ко мне, взял моё лицо в ладони.

— Я люблю тебя, — сказал он, и эти слова прозвучали не как признание, а как клятва. — Я люблю тебя с того самого вечера у аэропорта, когда ты стояла на морозе, злая, красивая, живая. Я люблю тебя за твою силу, за твою боль, за твою верность. Я люблю тебя всю — со всеми твоими страхами, сомнениями, надеждами.

Он поцеловал меня. Нежно, осторожно, как в первый раз. И я чувствовала в этом поцелуе всё — его терпение, его любовь, его веру. Всё, что он не говорил, но что я всегда знала.

— Я так боялась, — прошептала я, когда он отстранился.

— Знаю, — он улыбнулся.

— Я думала, что если скажу, то что-то изменится. Что станет страшно. Что я пожалею.