Книга Фол последней надежды, страница 116 – Юля Артеева

Когда Ваня отстраняется, у меня вырывается короткий выдох и жалобный вдох. Я открываю глаза и смотрю на него, даже не пытаясь навести фокус.

Он подмигивает и улыбается мне:

— Захотелось похулиганить. Да, я закрыл окна. Идем?

Сглотнув, киваю и выхожу в коридор, едва не запнувшись о порог. Ноги ватные, а на лице глупая улыбка. У меня самый классный парень в мире.

В ближайшем супермаркете мы покупаем по сендвичу, просим разогреть и едим по пути домой. Такси не вызываем и на автобус не садимся, сегодня такое теплое весеннее утро, хочется просто прогуляться. Держимся за руки, много смеемся, флиртуем. Обсуждаем футбол, конечно.

— Я медиафутбол посмотрела.

— Зачем? — удивляется Ваня. — Считаешь, недостаточно футбола в твоей жизни?

Я пожимаю плечами:

— Упражнения интересные искала, на следующую треню принесу. Чтобы тебе не было скучно.

— Мне всегда интересно тренироваться. Особенно с тобой, — он подносит к губам мою руку и целует костяшки.

— Ваня-я-а, — рассмеявшись, грожу ему пальцем, — за лесть — желтая карточка.

— Обожаю желтые карточки!

Я смотрю на его озорную улыбку и понимаю, что не чувствую себя, как девочка, которая добилась предмета своего обожания. Мы сейчас как будто на равных и в эмоциях, и в общении.

Когда прощаемся у моего подъезда, я спрашиваю:

— Сегодня тренируемся?

— Да, приноси свои упражнения.

— Так и быть, захвачу свою тетрадку.

— Тетрадку?

— Шучу. У меня все тут, — я постукиваю указательным пальцем по виску.

— Геля! — окликает он меня, когда я почти захожу в подъезд.

— А?

Он смотрит серьезно, чуть прищурившись. Говорит:

— Люблю тетрадки с упражнениями. А ты?

— И я. Очень люблю.

Дома, как оказывается, меня никто не ждет. Папы нет, а Бо еще не пришел. Главное, придумал какие-то сроки, и сам их нарушил. Но я не злюсь, настроение у меня прекрасное. Я иду в ванную и долго там отмокаю. Вчера у Виктора Евгенича я только умылась и обтерла грязные колени, так что сейчас моюсь с большим наслаждением. Укладываю волосы так, как мне показала Арина, надеваю домашний костюм и только тогда выхожу. В спальне на кровати лежит Богдан и смотрит какой-то фильм с телефона. Не поднимая глаз, интересуется:

— В ванной опять парилка?

— А ты опять шмотки разбросал? — указываю на его вещи на полу.

— Окей, один — один.

— Да, считай, вышли в ноль.

Я укладываюсь на свою постель и сворачиваюсь клубочком. Хорошо дома. Я обнимаю край подушки и кошусь на брата.

Говорю:

— Проводил Арину?

— Проводил.

— Как она?

— Вы же подруги. Напиши ей, спроси.

— Бо, не рычи на меня.

Он вздыхает и отрывается от телефона:

— Извини. Я последнее время на взводе.

— Ты на меня злишься?

— Нет, Энж. Я злюсь, что так вышло. Злюсь на говнюка этого. Ты не виновата, и мне правда стыдно, что я на тебя сорвался.

— Так всегда, — я киваю, и подушка шуршит мне в ухо, — обижаем важных людей, потому что они ближе. До них легче дотянуться. Она тебе нравится?

— Кто? — Бо хмурится, отложив телефон.

— Арина.

— Все как-то сложно, Энж.

— И все-таки? Нравится?

— Да, — сдается брат, помедлив.

Я переворачиваюсь на спину и говорю уверенно:

— Тогда все должно быть просто.

— Это говорит мне девчонка, которая годами изображала равнодушие к парню, которого любит?

— Бо! — я кидаю в него плюшевой собакой.

Поймав игрушку на лету, он смеется: