Книга Физика любви, страница 51 – Юля Артеева

Яна хватает меня за рукав легкой куртки, разворачивает к себе и крепко обнимает. Я позволяю себе расслабиться, опускаю нос в ее макушку и вдыхаю такой знакомый запах весенних цветов.

— Извини, – глухо говорит она, – я думала, ты просто так бесишься, я не знала, что он такой урод.

Я прижимаю ее крепче к себе. Хотел бы я, чтобы она была только моей. Но честно ли это? Искренне ли это? Любит ли она до сих пор Яна, или просто отступилась из-за дружбы с Оливкой?

Я целую Яну в макушку и говорю:

— Пойдем, а то опоздаем.

У подъезда мы останавливаемся, и я жду ее обычный поцелуй в щеку. Но она медлит. И начинает говорить, тщательно подбирая слова, как будто сама не уверена в них:

— Ты постоянно пытаешься меня подловить. Мне это не нравится. Ты общаешься со мной с позиции силы и превосходства. Это мне не нравится тоже. По крайней мере, не всегда.

Наблюдая за тем, как розовеют ее щеки, спрашиваю:

— А как мне нужно с тобой общаться?

— Это ты должен сам понять.

Я киваю. Нервно растираю шею холодной ладонью, смотрю в сторону.

И говорю:

— В следующую субботу свадьба у брата отца. Пойдешь со мной?

Яна склоняет голову на бок, а потом хитро улыбается. Черт, какая же она красивая.

— Готова поспорить, ты собирался сказать, что я пойду с тобой. Без вопросительного знака.

— Но я спрашиваю. Так что?

— Пойду.

Ничего не могу с собой поделать, я улыбаюсь как дурак.

— Тогда пока, – Петрова касается губами моей щеки и собирается уходить.

— Яна!

— Что?

Я беру ее за руку, расстегиваю свою куртку и прикладываю маленькую ладошку к своей груди.

— Если бы я сейчас открыл приложение, там было бы сто двадцать.

ЯНА

Я захожу домой и, только переступив порог, вспоминаю, что у нас сегодня ведьмин шабаш. На кухне мама и все ее три «тэ» – Катя, Оля и Марина. Смеются, что-то громко обсуждают, звякают посудой.

— А я и говорю, мне что, родственники только для создания и поддержания комплексов нужны?

— Тихо, там Яна пришла.

— Януся, это ты?

— А чего тихо, как будто я матерюсь!

Захожу на кухню:

— Нет, не я, это маньяк, сдавайтесь!

Шутка не очень-то смешная, но они вчетвером просто покатываются от смеха.

— Яна, а садись-ка с нами! – тетя Оля выдвигает из-под стола табуретку.

Мама смущенно поправляет кудри:

— Ну куда там, Оля! Что она с нами делать тут будет.

— Как что, – тетя Катя достает из холодильника запотевшую бутылку белого, – вино пить!

— Ей нельзя!

— Ой, а нам прям можно!

— Она только в десятом классе, – трясет головой мама.

Тетя Марина торчит в окне с сигаретой и кричит через плечо:

— Девочки, вспомните себя в десятом классе. Можно подумать, она вина никогда не пила.

— Как будто это вам шестнадцать, а не мне, – неодобрительно говорю я, усаживаясь на табуретку.

Обычно я всегда ворчу, но, если честно, очень люблю эти сборища. Подруги у мамы классные, смешливые, громкие, завораживающие своим обаянием. С ними и мама кажется мне другой. Более живой.

Тетя Катя все-таки наливает мне вина, несмотря на мамины протесты.

Я слушаю их разговор, вникая только наполовину. Пока тетя Марина не говорит:

— Ян, а ты чего такая смурная?

— Все нормально, – чтобы защититься, поднимаю бокал к губам.

Они переглядываются с таким видом, будто уже все про меня поняли. Ненавижу проницательных взрослых.