Книга Пятая зона пульса, страница 85 – Юля Артеева

Зажмурившись, нависаю над раковиной. Нет, так не пойдет. Нужно сместить фокус внимания. Черт, вообще не стоило целовать Нику, это начисто опустошило мою черепную коробку, а нам и так предстоит непростой разговор.

Дав себе еще пару минут, я наконец иду на кухню и застаю Добронравову, которая сидит на полу, чешет моего кота за ухом и воркует:

— Бедняга, я понимаю, пришла какая-то неизвестная тетя, нарушила твой покой. Только избавился от Анатолия, а тут я, да?

Фелпс, зажмурившись от наслаждения, утробно урчит и подставляет ей самые удобные места для ласки.

Зависнув на этой картине, просто смотрю и улыбаюсь.

Когда Ника поворачивается ко мне, говорю:

— Он скоро привыкнет.

Она замирает. Чуть сощурив глаза, глядит мне в глаза и замечает резонно:

— Знаешь, за сколько вырабатывается привычка?

— Говорят, что за двадцать один день, но это миф. Тем более для котов.

— Да?

— Да. Я уверен, это случится раньше.

На столе уже стоят две кружки чая и два стакана с минералкой. Невольно задумываюсь: сколько конкретно времени я пытался угомонить свою эрекцию?

Кивнув в эту сторону, сажусь сам и дожидаюсь, когда Ника сядет напротив. Делаю несколько глотков прохладной воды и говорю:

— Его зовут Фелпс.

— И почему я не удивлена?

Хмыкнув, складываю руки на груди. Знаю, что должен начать говорить, но для начала мне нужно перебороть внутреннее сопротивление. Как будто какой-то заслон в горле не дает словам протиснуться наружу.

Ника меня не торопит. Гладит кота, который трется о ее ноги, дует на чай, делает осторожные глотки. Ждет.

И я наконец произношу честно:

— Ник, мне сложно сейчас будет, но я постараюсь объяснить ситуацию, не погружаясь в подробности. Мне поначалу казалось, что тебе это знать не нужно, но…

— Но видимо нужно?

— До сих пор в этом не уверен, — хмыкаю. — Прошлое же. Я хотел строить новое. С тобой.

Добронравова пожимает плечами, и улыбается тому, что Фелпс заскакивает ей на колени. Опускает руку на его спину, принимается гладить по шерсти, а я вдруг хочу оказаться на его месте. Хочу, чтобы меня нежили эти руки.

Ника вскидывает на меня взгляд. Вижу, что нервничает, боится, но ждет объяснений и доверяет. У меня за грудиной разливается тягучая черная досада. Я боюсь ее разочаровать.

Прошел двенадцать, мать их, шагов, столько часов провел в терапии, а мне все еще страшно показаться слабым для этой девочки.

Откашлявшись, говорю:

— У меня были отношения до тебя, девушку звали Яна, Власов сегодня действительно очень тупо оговорился. Мы были вместе около года, и за это время я просрал все. Бросил спорт, универ и переехал с ней в Питер.

— Почему? — вдруг спрашивает Ника тихо. — Зачем надо было уезжать?

— Она… была из непростой семьи. Не очень благополучной, и говорила, что к ней… приставал ее дед. С детства.

Вцепившись взглядом в лицо Ники, наблюдаю на нем шок и отвращение. Боюсь, дальше будет еще хуже, но мы теперь обязаны дойти до финала.

— Какой кошмар, — бормочет искренне.

— Это все только с ее слов, но у меня не было причин усомниться. В общем… мы уехали, чтобы быть подальше от ее семьи, сняли комнату. Очень плохую. Но наши отношения оказались еще хуже. Постоянные скандалы, оры, битье посуды.

Сбившись, опускаю взгляд на стол, потому что не хочу говорить Нике о том, что потом мы мирились посредством секса. Мы трахались как безумные, и эти воспоминания я тоже почти ненавижу.