Книга Пятая зона пульса, страница 125 – Юля Артеева

Вытянув руки над головой, я полностью сдаюсь его власти. Сосредотачиваюсь на том, как жестко обхватывет мои бедра, как жадно время от времени ведет ладонями по моему телу, надолго задерживаясь на груди. Ласкает именно так, как мне нужно. Как меняет темп, уловив в моих стонах приближение разрядки.

— Потрогай себя, — вдруг просит Леша сбивчиво.

Я переспрашиваю обескураженно:

— Что?

Он все еще во мне, и смысл фразы мне предельно понятен, но это первая реакция, которую выдает мой подтаявший мозг. Погодин поднимается надо мной на вытянутых руках и мягко обхватывает мое правое запястье. Мучительно медленно заставляет мою ладонь скользить по моему собственному телу, пока не опускается в самый низ.

— Давай. Хочу смотреть.

Сам разгибается и, упираясь коленями в матрас, усаживается между моих разведенных бедер. В полной темноте я едва различаю его глаза, но я воскрешаю в памяти тот горячий взгляд, которым Леша сегодня в ресторане изучал открытые участки моего тела. Он уже тогда мысленно делал со мной все, что хотел, разве нужно сопротивляться сейчас?

Погодин иногда смущает меня своими пошлыми шутками или катастрофической прямолинейностью, но за те несколько раз, что мы были близки физически, я успела понять, что именно в постели между нами смущению нет места. Только голая искренность во всем.

Разморенная и несколько даже возмущенная тем, что он остановился, я опускаю ладонь еще ниже и кончиками пальцев касаюсь тонкой нежной кожи.

— Смелее, — просит Леша. — Покажи, как ты делаешь это обычно.

Прикусив нижнюю губу до ощущения легкой боли, чтобы хотя бы слегка отрезвить себя, я нахожу нужное место и надавливаю.

Действую интуитивно, в привычном темпе, старательно игнорируя то, что нас здесь двое, а я привыкла к полной приватности в этом плане.

Погодин действительно смотрит. Остолбенело. Завороженно. Даже восхищенно. А потом давит мне на колени, заставляя развести ноги еще шире.

Шепчет:

— Охренеть. Ника… охренеть. Люблю тебя…

Я продолжаю, осмелев. Из-под полуопущенных век наблюдаю его реакцию, которая поджигает все фитили. До взрыва, который подорвет нас в небо, остаются считанные секунды. Хочу попросить его двигаться, но уже через секунду Леша сам срывается в совершенно другой темп. Наклоняясь и сгребая мои волосы на затылке в кулак, целует жестко, и я улетаю.

Почти скулю, закатывая глаза, проживаю это удовольствие от первой и до последней секунды, наслаждаюсь искренне. Обмякнув, обнимаю Погодина за шею, когда он толкается в меня последний раз. Ловлю его хрипловатый стон и оглаживаю ладонями спину, которая больше не бугрится мышцами, она успокоилась.

Лежим какое-то время вот так, тяжело дыша. Леша тяжелый, но я не двигаюсь, мне нравится чувствовать вес его тела. Глажу его виски, где волосы взмокли, то приглаживая их, то снова взъерошивая.

А потом шепчу ему в ухо:

— Я тоже. Тоже люблю тебя.

Погодин перекатывается на бок, от чего мое влажное тело обдает прохладой, и бормочет:

— Черт, я так рад… блин, Ника, ну ты выбрала момент для признания, когда у меня мозг отключен!

Издав искренний смешок, он садится, снимает презерватив и, видимо, завязывая его узлом, кидает на пол у кровати.

Мне же вдруг становится неуютно. Сколько раз он это делал? Все те же самые манипуляции. Довезти девушку на тачке, взять за руку, довести до квартиры, заняться сексом, завязать презик, бросить рядом.