Книга Бывшая жена олигарха, страница 57 – Мира Линч

Через три месяца, в марте, у них родился сын. Андрей Максимович Ветров — три килограмма двести граммов, пятьдесят один сантиметр, крикливый, как пожарная сирена, и голодный, как стая волков. Лиза рожала в обычном роддоме на Васильевском острове, без контракта и без VIP-палаты, в одной комнате с тремя другими женщинами, которые кричали ещё громче неё. Макс стоял в коридоре, курил (бросил, но сегодня ему можно) и слушал, как оттуда доносится ария на тему «ты обещал, что будет не больно». Когда медсестра вышла и сказала: «Поздравляем, папаша, у вас сын», — Макс сел на пол, прямо на кафель, и заплакал. В первый раз за много лет. Не стесняясь. Навзрыд.

Лиза, когда её привезли в палату, была измученной, потной, с разодранной губой (прикусила от боли), но счастливой. На руках у неё лежал маленький комок, завёрнутый в голубое одеяло, с глазами-щёлочками и сморщенным, как печёное яблоко, лицом.

— Он похож на деда, — сказал Макс, заходя в палату. — На моего отца. Те же бровки домиком.

— Он похож на любовь, — ответила Лиза, протягивая ему сына. — Нашу. Только что родившуюся.

Макс взял Андрея на руки — осторожно, как бомбу, которая может взорваться в любую секунду, — и посмотрел на него. И Андрей посмотрел на Макса — невидящим, мутным взглядом новорождённого, но в этом взгляде было что-то вечное, неуничтожимое, как родство.

— Здравствуй, сын, — сказал Макс. — Я твой папа. А та красивая женщина — твоя мама. Мы тебя очень ждали.

Андрей сморщился, открыл рот и закричал — снова, на всю палату, на весь этаж, на весь роддом. И в этом крике было требование: «Кормите меня, любите меня, защищайте меня». Лизе показалось, что она слышит в этом крике голос всех женщин, которые когда-то рожали детей в страхе, в боли, в надежде на лучшее. И она ответила на этот крик — не словами, а всем телом, прижимая сына к груди, давая ему то, что никто не мог дать вместо неё: жизнь. И любовь. И обещание, что всё будет хорошо.

Даже если не будет. Даже если море окажется слишком холодным, а солнце — слишком жарким. Даже если Португалия подождёт, а работа найдётся не сразу. Главное — они вместе. Втроём. И скоро будет четверо (Зевс не в счёт, он уже член семьи, со своим местом на диване и своими тараканами). И это — всё.

Семь лет спустя. Лиссабон, пригород Кашкайш.

Жара спала только к восьми вечера, когда солнце, уставшее палить над Атлантикой, начало медленно погружаться в океан, окрашивая небо в цвета персика, лаванды и старого золота. Лиза сидела на веранде их маленького кафе, которое называлось «Зевс» — в честь собаки, которая теперь спала вечным сном под оливковым деревом во дворе, и смотрела, как Андрей, её семилетний сын, гоняет мяч с местными мальчишками по пляжу. Песок был белым и горячим даже в этот час, а море — спокойным, как тёплое одеяло, которое укрывает уставший мир.

Она не думала о том, что будет завтра. Не думала о прошлом. Она просто сидела, пила зелёный чай с жасмином (она наконец-то научилась заваривать его правильно, не перестаивая) и чувствовала, как ветер с океана касается её лица, пахнущего солью, солнцезащитным кремом и свободой.

— Мама, смотри! — крикнул Андрей, подпрыгивая и ловя мяч головой. — Я как Роналду!

— Ты как обезьянка, — крикнула в ответ Лиза, но улыбнулась, потому что он был похож на Макса — те же зелёные глаза, та же неуёмная энергия, та же улыбка уголками губ, которая когда-то заставила её сердце пропустить удар. Только волосы у Андрея были светлыми, её, и кожа смуглой от португальского солнца — такой, что летом он казался маленьким индейцем, а зимой, когда загар сходил, — ангелом с витражей старых соборов.