Книга Бывшая жена олигарха, страница 35 – Мира Линч

— Уходи, — сказал он глухо. — Уходи, пока я не сказал что-то, о чём пожалею.

Лиза не стала ждать второго приглашения. Она вышла из спальни, прошла в гардеробную, дрожащими руками накинула куртку поверх пижамы, сунула ноги в первые попавшиеся сапоги — огромные, зимние, на меху, — схватила сумочку, телефон и ключи от своей машины. Она не брала вещей. Никаких вещей. Потому что понимала: если она начнёт собирать чемодан, Сергей передумает и остановит её.

Она выбежала в подъезд, нажала кнопку лифта, но лифт, как назло, ехал медленно, со второго этажа, застревая на каждом. Она не стала ждать — побежала по лестнице вниз, перепрыгивая через ступеньки, рискуя сломать шею, но ей было всё равно. Страх гнал её вперёд, и страх этот был не перед Сергеем. Страх был перед собой — перед тем, что она может передумать, развернуться, вернуться, снова стать «миссис Совершенство» и прожить так ещё десять лет.

Она выскочила на улицу, в снегопад, который снова начался, крупный, мокрый, хлещущий по лицу ледяными плетьми. Машина стояла на паркинге, но ключи от неё были в сумочке — слава богу, она не забыла их. Она добежала до паркинга, села в свой «Мерседес» цвета «мокрый асфальт», завела двигатель и выехала на набережную, даже не пристегнувшись.

Она ехала, не разбирая дороги, и слёзы лились по её лицу, смешиваясь с тающим снегом, который залетал в открытое окно (она открыла его, чтобы проветрить салон, пахнущий Сергеем, и не закрыла потом). Она ехала на Бронную, к Максу, к единственному человеку, который ждал её, даже не зная, что она уже в пути.

В три часа ночи она позвонила в его дверь, и он открыл сразу, будто не спал, будто ждал. Он стоял на пороге в одних джинсах, заспанный, взъерошенный, и когда увидел её — в пижаме под курткой, в огромных сапогах, с мокрыми от слёз и снега волосами, — он не задал ни одного вопроса. Он просто обнял её, прижал к себе так крепко, что затрещали рёбра, и прошептал в макушку:

— Всё будет хорошо. Я здесь. Я никуда не уйду.

Лиза рыдала у него на плече, и ей казалось, что эти слёзы не закончатся никогда — они текли из неё, как вода из прорванной плотины, унося с собой десять лет боли, десять лет одиночества, десять лет жизни с чужим человеком. А Макс стоял и держал её, и по его щекам тоже текли слёзы — потому что он понимал, что сейчас, в эту минуту, когда она прибежала к нему, разбитая и свободная, их настоящая жизнь только начинается. И что в этой жизни будет много испытаний — Сергей не отпустит просто так, будут суды, скандалы, может быть, даже угрозы. Но всё это будет потом. А сейчас — сейчас есть только она, дрожащая в его объятиях, и снег за окном, и тишина, в которой можно разглядеть будущее.

Она проснулась оттого, что кто-то дышал ей в затылок — тепло, ровно, с лёгким присвистом, который уже начинал казаться ей самым родным звуком на свете. Лиза не открывала глаза сразу. Она лежала на боку, подтянув колени к груди, и чувствовала, как тяжёлая рука Макса лежит на её талии, прижимая к нему, не давая сбежать даже во сне. Простыни пахли деревом и озоном, и этот запах больше не был чужим — он стал её запахом, её домом, её безопасностью. За окном было серо, но не тем мертвенным ноябрьским серым, от которого хотелось завыть, а тем мягким, молочным декабрьским светом, который обещает, что когда-нибудь, может быть, сегодня, может быть, завтра, выглянет солнце.