Книга Я преподам вам урок!, страница 54 – Tommy Glub

Вес ее головы приятный, успокаивающий. Волосы щекочут шею. Осторожно поворачиваю голову, вдыхаю ее запах. Что-то щемит в груди — нежность, защитный инстинкт, и еще что-то, чему я боюсь дать название.

— Она тебе нравится, — констатирует Дар тихо. Это не вопрос.

— И тебе тоже, — отвечаю я.

Он кивает, смотрит в окно.

— Что будем делать? — спрашивает после паузы. — С ней, с нами, со всей этой ситуацией?

Хороший вопрос. На который у меня нет ответа.

— А что с нашими отцами? — Дар меняет тему. — Может, стоит еще раз попробовать? Собрать доказательства, показать ей… Вместе…

Смотрю на спящую Машу. Такая умиротворенная сейчас, доверчивая. Дышит мне в шею, и от этого по коже бегут мурашки.

— Давай подождем немного, — говорю я. — Пусть она сама увидит. Мы будем рядом, подстрахуем, если что.

— А если она не поверит? Если выберет не нашу сторону? Она имеет на это право.

Этого я боюсь больше всего. Что она нам не захочет верить или что кровь окажется гуще… Чего?

Что между нами? Влечение? Симпатия? Или что-то большее?

— Тогда будем импровизировать, — отвечаю уклончиво.

Автобус трясет на очередной яме, и Маша сильнее прижимается ко мне. Обнимаю ее за плечи, притягиваю ближе. Она что-то бормочет во сне, но не просыпается.

Дар смотрит на нас с каким-то странным выражением. Не ревность — что-то другое. Понимание, может быть.

— Мы оба попали, да? — говорит он тихо. — По полной программе.

Не отвечаю. Нет смысла отрицать очевидное.

За окном мелькают поля, редкие деревни, линии электропередач. Еще три часа до города. Три часа держать эту хрупкую, доверчивую девочку в объятиях. Три часа думать о том, что будет, когда мы вернемся в реальный мир — с его правилами, условностями, и нашими отцами, которые...

Маша вздыхает во сне, и ее рука ложится мне на грудь. Сердце пропускает удар.

Да. Мы оба попали. И я понятия не имею, что с этим делать.

Маша

Я осторожно захожу внутрь. Дома пахнет маминой выпечкой — наверное, опять пекла свой фирменный яблочный пирог, спасаясь от стресса.

— Маша! — мама выскакивает из кухни, в фартуке, с мукой на щеке. — Господи, ты как? Что случилось? Руководитель группы звонил, сказал, что ты отстала, что тебя не было в автобусе!

Обнимает меня так крепко, что становится трудно дышать. В ее объятиях — вся материнская тревога последних суток.

— Мам, все хорошо, — говорю, осторожно высвобождаясь. — Я просто заснула после экскурсии. А добрались сами с преподами… на рейсовом автобусе. Представляешь, они меня искали…

— Как заснула? Где заснула?

Вопросы сыплются как из рога изобилия. Мама хватает меня за плечи, осматривает с головы до ног, будто проверяя на предмет повреждений.

— Ян и Дар были со мной. Мам, правда, все в порядке. Мы взрослые люди, справились.

— Взрослые люди не засыпают где попало и не пропускают автобус! — но в ее голосе уже больше облегчения, чем гнева. — Ты хоть ела нормально? Выглядишь усталой… Может, давай я тебя накормлю?

Целую ее в щеку. На губах остается привкус муки.

— Не нужно, я поела. Сейчас приму ванну и спать. Очень устала с дороги.

Мама еще что-то говорит про ответственность и необходимость предупреждать, но я уже поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Сбрасываю рюкзак в угол, достаю чистое белье и халат.

Ванная комната — мое убежище. Включаю воду погорячее, добавляю пену с лавандой. Пар поднимается к потолку, оседает каплями на зеркале. Раздеваюсь, оставляя одежду кучей на полу — разберусь с ней потом.