Книга Агроном друид графиня, страница 26 – Виктория Крафт

Он стоял у трона, рядом с королём и группой придворных, в тёмно-синем камзоле, расшитом серебром. Я хотела подойти, но остановилась. Рядом с ним стояла она. Леди Арабелла, его невеста.Она была высокой, темноволосой, с идеально прямой спиной и холодными голубыми глазами. Её платье, тёмно-фиолетовое, расшитое жемчугом, стоило, наверное, целое состояние, и она носила его с той лёгкостью, которая бывает только у тех, кто вырос в роскоши. Она держала Элдрика под руку и что-то говорила ему, наклоняясь близко, почти интимно. Элдрик слушал, но его лицо было напряжённым, а взгляд то и дело ускользал в сторону. Я сжала зубы. Бриония на моём плече тихо зашипела. — Держись, — прошептала она. — Не показывай виду. Я и не показывала. Я весь вечер танцевала — с Ларсом, с Мареком, с каким-то незнакомым капитаном из Военной академии, который представился другом Тима. Мы с девочками смеялись у стола с закусками, и Кора рассказывала что-то смешное про свою кузницу. Я общалась с придворными дамами, которые спрашивали о пшенице, и с советниками, которые интересовались моими артефактами. Я делала всё, что полагается делать на балу. Но уголком глаза я видела, как Арабелла весь вечер не отпускает Элдрика. Она танцевала с ним, прогуливалась под руку, представляла его своим знакомым. И он не мог отказать — помолвка не была расторгнута, и он был связан по рукам и ногам. К полуночи я больше не могла. Голова гудела от музыки и голосов, сердце ныло, а улыбка приклеилась к лицу, как маска. Я попрощалась с девочками, сказав, что устала, и выскользнула из зала. Карета ждала у входа, и я доехала до Академии в тишине, глядя в тёмное окно и не видя ничего. В своей комнате я скинула платье, сняла диадему и села на кровать, обхватив колени руками. И только тогда, когда убедилась, что никто не войдёт, дала волю слезам. Я плакала не от обиды — от бессилия. От того, что между мной и Элдриком стояла не просто женщина, а целая система. Старые договоры, политические альянсы, родовые обязательства. И он ничего не мог с этим сделать. И я ничего не могла.В дверь тихо постучали. Я вздрогнула, вытерла глаза и открыла. На пороге стоял Элдрик. Он был всё в том же парадном камзоле, но волосы растрепались, а глаза были красными, словно он тоже плакал — или сдерживался из последних сил. — Верба, — прошептал он. — Уходи, — сказала я, но голос дрогнул. — Нет. Я не могу. Он вошёл и обнял меня, и я не сопротивлялась. Мы стояли так долго, и он гладил меня по волосам, а я слушала, как бьётся его сердце. — Прости меня, — шептал он. — Прости. Я ничего не могу сделать. Я пробовал говорить с отцом, с королём. Они обещают, но ничего не происходит. А она... — Я знаю, — перебила я, чувствуя, как слёзы снова катятся по щекам. — Ты не виноват. Это всё... всё это. Мы опустились на кровать, и он держал меня за руки, а я смотрела в тёмное окно. — Я уеду, — тихо сказала я. — После выпуска. Вернусь в Ольховку. Буду заниматься хозяйством, полями, виноградниками. И постараюсь забыть всё это. И тебя.— Верба, — его голос дрогнул. — Так будет лучше, — сказала я, не оборачиваясь. — Для нас обоих. Он ничего не ответил. Только сжал мои пальцы и сидел рядом, пока за окном не начал сереть рассвет.

А когда он ушёл, я осталась одна — с разбитым сердцем и твёрдым, ледяным решением. Я закончу Академию. Получу диплом. И уеду. Домой. Где меня ждут поля, леса и новый дубовый дом. Где нет королевских балов, помолвок и несбыточных надежд.