Книга Агроном друид графиня, страница 25 – Виктория Крафт

Первый бал — осенний, второй — зимний, третий — весенний, перед самым выпуском. — Это обязательно? — прошептала я Эйлир, когда секретарь ушёл.— Да, — она пожала плечами. — Королевские балы — это не только танцы. Это смотрины. Король хочет видеть молодых аристократов вместе, хочет, чтобы они знакомились, общались. Это политика. — У меня нет платья, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Для трёх балов. — Будет, — Эйлир улыбнулась. — Я помогу. Мы снова пошли по лавкам. Эйлир, Кора, Лианна и я — целая делегация, вооружённая кошельками и решимостью. Выбирали ткани, кружева, ленты. Спорили о фасонах. Кора хотела, чтобы я взяла красное, Лианна — зелёное, Эйлир — синее. В итоге я заказала три платья. Осеннее — тёмно-синее, с серебряной вышивкой по лифу и длинными рукавами, строгое и элегантное. Зимнее — из тёмно-зелёного бархата, с меховой оторочкой по вороту, потому что в замке зимой было холодно, несмотря на все камины. Весеннее — самое лёгкое, из кремового шёлка с вышитыми по подолу цветами. Когда я примеряла его в последний раз, портниха, пожилая женщина с острым взглядом, сказала: «Вы будете там самой красивой, леди». Я не поверила, но всё равно улыбнулась. Рута тем временем заканчивала свой последний год в Медицинской академии. Травники и аптекари учились три года, и теперь ей предстояли выпускные экзамены. Она присылала письма — короткие, но полные энтузиазма. «Я сдала анатомию трав! — писала она в одном. — Оказывается, корень валерианы действует на нервную систему, а не на сердце, как мы думали!» Я читала и улыбалась. Моя сестра становилась настоящим учёным, и я гордилась ею не меньше, чем собой. Тим, напротив, в Военной академии учился дольше — четыре года, и ему оставалось ещё два. Он по-прежнему грезил морем, но теперь это была не мальчишеская мечта, а цель. В одном из писем он сообщил, что его взяли на настоящее учебное судно, и он провёл в море целую неделю. «Я не спал три ночи, — писал он, — но это было лучшее время в моей жизни». Я перечитала письмо три раза и спрятала в шкатулку, где хранила все письма из дома. Зимний бал приближался, и вся Академия гудела. Девушки обсуждали наряды, юноши — приглашения. Элдрик, разумеется, должен был присутствовать как наследный принц, и мы договорились пойти вместе. Вечером накануне бала он пришёл ко мне в гостиную, принёс маленькую коробочку и, слегка смущаясь, протянул мне. — Это тебе, — сказал он. — К платью.Я открыла. Внутри лежала серебряная диадема — тонкая, изящная, с мелкими изумрудами, похожими на капли росы. Я смотрела на неё и не могла вымолвить ни слова. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, — тихо сказал он. — Знаю, — ответила я и поцеловала его. Впереди был бал. А потом — экзамены, выпуск и целая жизнь. Но сейчас я стояла, прижимая к груди маленькую коробочку, и чувствовала себя счастливой. По-настоящему счастливой.

С сестрой мы встретились в нашем кафе за неделю до бала. Рута прибежала раскрасневшаяся, счастливая, и, едва усевшись за столик, выпалила: — Мне предложили остаться! Преподавать! Я чуть не выронила чашку. — В Медицинской академии? Тебе? — Да! — она сияла. — Ректор сказал, что я одна из лучших на курсе, и предложил мне вести семинар по лекарственным травам для младших. Представляешь? Я буду преподавать, и у меня будет своя лаборатория. Маленькая, но своя. И жалованье. — Рута, — выдохнула я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза, — это же замечательно. Ты будешь настоящим учёным. Профессором. — Я пока не профессор, — она засмеялась, — но буду. Когда-нибудь. Мы заказали по пирожному и ещё по чашке кофе, и Рута рассказывала мне о своих планах, о том, как она хочет устроить лабораторию, какие травы собирается изучать. Я слушала и думала: моя младшая сестра, которая когда-то выводила кривые буквы на бересте, теперь — преподаватель. Это было похоже на чудо, которое я сотворила собственными руками. И пусть на душе у меня самой было неспокойно, в этот момент я была по-настоящему счастлива. Подготовка к балу захватила всю Академию. Коридоры гудели, как улей, — девушки обсуждали фасоны, юноши мрачно разглядывали парадные камзолы, которые им выдали из факультетских гардеробных. Мы с девочками собирались в нашей гостиной: Кора вертелась перед зеркалом в своём алом платье, которое подчёркивало её огненный дар, Лианна поправляла венок из живых цветов на голове, Эйлир, как всегда, была безупречна в серебристо-голубом. — Ты готова? — спросила Эйлир, застёгивая мне диадему — ту самую, что подарил Элдрик.— Кажется, да, — ответила я, хотя внутри всё дрожало. Мы спустились к каретам. Академия заказала несколько экипажей для студентов, но они были простыми, без гербов. Кора, оглядев нашу карету, присвистнула: — Ничего себе. Я думала, будет что-то попроще.— Это королевский бал, — напомнила Эйлир. — Даже кареты должны выглядеть прилично. Мы забрались внутрь. Я села у окна и смотрела, как проплывают улицы вечернего Остхельма, и сердце колотилось где-то в горле. Я не была на таком большом приёме с тех пор, как закончилась практика во дворце, и теперь волновалась, как первокурсница перед экзаменом. Дворец сиял огнями. Сотни магических светильников освещали главный вход, и гости в пёстрых нарядах поднимались по мраморной лестнице, словно персонажи сказки. Я видела дам в платьях с кринолинами, кавалеров в расшитых камзолах, военных в парадных мундирах. У дверей стояли слуги в ливреях, и один из них громко объявлял имена прибывающих. — Леди Верба Ольховская, — произнёс он, когда я подошла, и я вздрогнула от звука собственного титула. Мы вошли в большой зал. Он был украшен гирляндами из живых цветов — работа дворцовых друидов, — и в воздухе пахло розами и воском. Музыка лилась откуда-то с балкона, и пары уже кружились в центре зала. У стен стояли столы с закусками — фрукты, сыры, крошечные бутерброды на серебряных подносах. — Фуршет, — прошептала Кора, и её глаза загорелись. — Я это обожаю. — Ты это впервые видишь, — заметил Ларс, но она уже не слушала, устремившись к столу. Я оглядела зал в поисках Элдрика и нашла его почти сразу.