Книга Пышка для спасателя, страница 11 – Юлия Обручева

Она бросается к кровати, но, увидев сине-багровое месиво гематом на его груди, вывернутую в фиксаторе руку и швы на виске, резко тормозит в метре от каталки, прикрыв рот ладонью в театральном ужасе.

Егор вздрагивает от ее крика. Его взгляд мгновенно мечется к Кристине. И прямо на моих глазах происходит страшная метаморфоза.

Вся уязвимость, вся эта короткая, пронзительная нежность, которую я только что видела, исчезает, схлопывается, как разбитая лампочка.

Его глаза снова затягиваются знакомым, непробиваемым льдом.

Он переводит взгляд на меня, и его лицо искажается в гримасе физического отвращения.

С нечеловеческим усилием, превозмогая боль, он жестоко, брезгливо вырывает свою руку из моих пальцев, словно обжегшись о прокаженную.

— Убери… — сипит он, и каждый звук дается ему с трудом, но в них столько яда, что он буквально разъедает воздух. — Убери от меня… свои потные руки.

Я застываю. Слова бьют, как удар хлыста по открытой ране.

— Уйди, — выплевывает он, кривя губы, глядя прямо мне в глаза. — От твоих габаритов… мне дышать нечем. Кристина… иди сюда.

Мир вокруг меня рушится. Разлетается на миллион острых осколков, которые впиваются прямо в сердце.

Мое лицо заливает горячей краской жгучего, невыносимого унижения.

Я медленно пячусь назад, чувствуя себя такой жалкой, такой раздавленной, что хочется раствориться в воздухе.

Я для него ничто. Даже на пороге смерти я остаюсь для него лишь куском ненавистного жира.

Кристина, победно всхлипнув, бросается к Егору, оттесняя меня плечом.

Я делаю еще один шаг назад, разворачиваюсь, чтобы навсегда выбежать из этой палаты и больше никогда не видеть его…

И в этот момент воздух разрывает пронзительный звук.

Пиииииииииииииии.

Я резко оборачиваюсь.

Кристина истошно визжит, отскакивая от кровати. Тело Егора вдруг выгибается дугой, грудная клетка судорожно вздымается, а глаза закатываются под лоб, оставляя лишь жуткие белки.

Зеленая линия на мониторе превращается в хаотичный забор, а затем срывается в ровную, непрерывную красную черту.

Фибрилляция. Остановка сердца.

— Дефибриллятор! Заряд двести! — орет влетевший в палату реаниматолог, грубо отшвыривая бьющуюся в истерике Кристину к стене.

Я стою в метре от них, прижав дрожащие руки к груди.

Мои пальцы все еще хранят холод его кожи, а в ушах звенит его жестокое «Уйди».

Врачи бьют его током, его тело страшно подбрасывает, но красная линия на мониторе остается безжалостно прямой.

Егор умирает.

Прямо сейчас, на моих глазах, человек, разбивший мне сердце две минуты назад, уходит в небытие, и я понимаю с леденящим ужасом: если эта линия не дрогнет, моя собственная жизнь уже никогда не будет прежней.

Глава 8

Красная прямая линия на мониторе разрезает мою жизнь на «до» и «после».

Этот монотонный, визгливый звук — пиииииииии — ввинчивается в мозг, парализуя волю.

Человек, который только что втоптал меня в грязь, уходит. Его идеальное, мускулистое тело, покрытое страшными синяками, замерло.

— Разряд! — ревет реаниматолог, прижимая утюжки дефибриллятора к широкой груди Егора.

Тело спасателя выгибается дугой, отрываясь от стола, с глухим стуком падает обратно.

На мониторе — хаотичный всплеск, и снова ровная, безжалостная красная черта.

— Еще раз! Набирай двести! — кричит врач, не отрывая взгляда от экрана.