Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 360 – Пеппер Винтерс

— Блядь, Руна, – его язык провел по моей нижней губе. – Вернись ко мне. Останься со мной. Останься, и все будет в порядке.

Я застонала. Он снова меня поцеловал.

Нежно – и наши вкусы смешались. А потом поцелуй изменился.

Потемнел.

Углубился.

Стал горьким и полным опасности. Я не могла оторвать от Дарро своих губ.

Видения остались забыты. Я больше не обращала внимания на свое останавливающееся сердце. Я ухнула в этот поцелуй с головой.

Обняла плечи Дарро руками и прижалась к его наготе.

Я могла остаться здесь, растворяясь в его вкусе. В его невероятной любви я смогла бы не обращать внимания на все предупреждения и притвориться, что сердце мое никогда не разобьется.

Но трещины в моем уже замедляющемся сердце стали глубже. Еще один удар.

Еще одно зловещее предупреждение. Мне нужно было вернуться.

Я это знала.

Но… я не могла этого сделать.

Может, так оно и должно случиться. Может, я должна умереть, чтобы больше никому не пришлось этого делать.

«Еще, – попросила я по сердечной связи. – Еще. Прошу… еще!»

Дарро повиновался с безрассудной свирепостью.

Если он и почувствовал, что я отвлеклась, то хотя бы не понял почему.

Он не знал, что чем дольше я тут остаюсь, тем ближе подбираюсь к смерти.

Он не знал, что я выбрала его вместо собственной жизни. Что я лучше останусь здесь, чем вернусь к существованию, где связь наша запретна.

По крайней мере здесь я оставалась в безопасности. И я была целой.

«Еще»,– взмолилась я, отвечая на поцелуй, чуть прикусив его язык, подталкивая к краю.

Дарро застонал; его руки скользнули по моей спине, остановились на ягодицах и дернули на себя.

Нежность растворилась. Он схватил меня за бедра и вжался в живот.

Яростно поцеловал.

Его язык проводил по внутренней стороне рта и дразнил.

Дарро выкрал меня из этого управляемого законами и стихиями мира и потащил в другой. Туда, где мы были свободны, где мы могли быть тьмой и светом, луной и звездой.

Наши сердца бились в унисон.

Мы стукнулись зубами – поцелуй углубился.

А потом Дарро отпрянул от меня, приподнял и развернул – так, словно я ничего не весила. Его кулак грубо прижался к низу моей спины.

Я опустилась на четвереньки.

Задрожала всем телом, когда он оказался позади меня.

Опустила голову и застонала.

Бедра Дарро воспламенили мои: он потерся своей длиной по моему чувствительному центру. Грубо провел по шее у основания позвоночника. Прикосновение его было смертоносным, словно волчья лапа.

Сердце пропустило один удар. Затем два.

— Ты никогда еще не была более прекрасной, чем сейчас, – в голосе его я слышала ночь, глубокую и бесконечную, чудовищную в своей вечности. – Ты не сбежишь. Не спрячешься.

Большой палец оказался меж моих ног и вошел внутрь – член его пульсировал у ягодиц.

Я сжала пальцы, утопла в волчьем меху в поисках трения. Чтобы спрятаться от бури, которая готова была вот-вот разразиться.

— Три раза ты ускользнула от меня, Руна. Три раза ты отказалась сообщить мне о том, что увидела, услышала и почувствовала, – палец его грубо задвигался. – Но всему придет конец. Сейчас же.

Он вынул палец и вытер его о мое бедро.

Я едва могла вздохнуть: Дарро накрыл меня своим весом, согнулся, и его горячее дыхание обдало мне шею. Его мужское естество готово было ворваться в меня… Сердце его колотилось, словно барабаны народа Нил, – я чувствовала это спиной.