Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 356 – Пеппер Винтерс

Взгляд его упал на мою обнаженную плоть. Из спины Дарро показались тени: они оплели нас, создали пузырь тьмы, который стал для меня почти добрым другом. Серебряные кольца в его дымчатых глазах засияли ярче. Дарро рвано вздохнул и склонился надо мной.

— Во всех своих потерянных воспоминаниях и в тех, которые вспомнил… я без тени сомнения могу сказать, что никогда еще не чувствовал ничего подобного. Ни к кому.

Я замерла. Его губы коснулись моего живота.

Чувствительность пронеслась по моим жилам, свернулась где-то внизу.

— Я никогда и никого не хотел так сильно, как хочу тебя, – он поцеловал мою нежную кожу; губы его будто бы качались на волнах моих рваных, быстрых вдохов. – Ни в ком я не нуждался так, как нуждаюсь в тебе. А это значит… – Дарро укусил меня, а потом склонился еще ниже, согнулся и лег на живот прямо меж моих ног. – …что я могу утонуть в одержимости.

Я не могла вздохнуть. Его нос провел по моему животу, все ниже, ниже… ниже.

Язык Дарро провел длинную, мокрую, горячую линию… и оказался в опасной близости от той части меня, что набухла и пульсировала.

— Так легко будет забыть обо всем остальном, – пробормотал он. – Послать всех остальных. И думать лишь о том, что хочу я. А хочу я тебя, Руна…

Его рот прижался к самому моему центру.

— Тебя.

Он схватился за волчий мех, сжал кулаки – я изогнула спину. Охнула и затряслась, пытаясь остаться в этом мире, где каждое мгновение, проведенное с Дарро, грозило продлиться и перерасти в еще одно такое же.

— Я хочу тебя, – выдохнул он прямо в мою пульсирующую плоть. – Вот так. Когда вся ты в моей власти. Теперь, когда ты понимаешь, что я чувствую. Знаешь, как мне больно, как я хочу тебя.

От него расходились волны гнева. Губы Дарро касались каждого изгиба, каждой складки. Я чувствовала его гнев, направленный на тех, кто держал нас подальше друг от друга. Отчаяние от связи с Актором, ярость оттого, что Дарро не мог сделать меня своей. Его язык задвигался и вошел глубоко внутрь меня. Меня захлестнула похоть.

Распустило свои щупальца желание.

Рука Дарро оказалась меж моих грудей – он клеймил меня, держал. Силами ночи и теней он прижал мою спину к земле и начал лизать.

Жадно и собственнически. Я вскрикнула.

Замерла и растаяла, задрожала и замерла снова.

В груди Дарро загремел первобытный, хриплый звук – он набросился на меня губами.

— Ты не вернешься обратно, Руна, – язык снова погрузился в меня, заставил заскулить. – Вдали от тебя я слишком глубоко погружаюсь во тьму. Мне нужен твой свет, твой жар, твоя жизнь.

Он укусил меня, и где-то в костях заискрило.

— Ты нужна мне, чтобы я оставался смертным. Чтобы не превратился в чудовище, которое затаилось внутри меня.

Рука Дарро скользнула меж моих ног.

Я тяжело задышала: он ласкал меня, его язык и палец задвигались в безумном танце. Кожа моя засияла еще ярче: золотой ее блеск отражался от накрывших нас теней. Я широко распахнула рот, когда палец Дарро вошел в меня.

Я потеряла саму себя.

И погрузилась в темноту вслед за Дарро.

Я приняла абсолютную истину его слов. Он был прав. Я никогда не чувствовала ничего подобного по отношению к другому существу. И знала, что никогда и не почувствую. И не потому, что мы нашли друг друга в этой жизни… это было глубинное, словно сама Вселенная, знание о том, что мы – это– было основой всего.