Книга Обещана мертвому царю, страница 7 – Вера Ширай

И останусь я одна в этой деревне на границе с другим миром.

— Я понимаю, — сказала я. — Подождём.

Он вскочил так быстро, ладонями захватил моё лицо и поцеловал в лоб так мягко, едва касаясь, что у меня перехватило дыхание.

— Но я всё придумал. Готовлю кое-что для тебя.

Он улыбнулся, и я снова поверила да так, что внутри в душе у меня растаяли все обиды.

И на мгновение я забыла и про Тарака, и про страхи, и про ужасный разговор.

— Один поцелуй подаришь?

— Укради, — прошептала я.

Он наклонился, и его губы коснулись моих. Поцелуй был быстрым, мимолетным. И тут же он отпрянул, будто его окатили холодной водой, оглядываясь по сторонам — вдруг увидел нас кто.

— На празднике увидимся, красавица, — сказал он и легко перепрыгнул через забор.

* * *

Как только Радан убежал, бабуся протиснулась в дверной проём, опираясь на косяк. Платок её съехал на бок, а мои щеки вспыхнули от волнения под её пристальным взглядом.

— Кто это был? А то не разглядела я, — прищурилась она. — Смотри у меня, дочка, не нагуляй в подоле.

— Если нагуляет, — буркнул дед Тихон, высовываясь из-за её спины, — значит, Купала помощника в семью послал. Ты, дочка, мужика хорошего выбирай, чтоб деточка крепкая родилась.

— Ох, глупости не неси, старый, — бабуся махнула в сторону деда полотенцем, отгоняя надоедливую муху. — Выбирай такого, чтоб не только дитя крепкое родилось, но и чтоб отец ребенка признал.

Она перевела строгий взгляд на меня и на корзину, что лежала посреди дорожки. Посмотрела с укором на васильки и ромашки раскиданные по земле и растоптанную мяту.

— Ну, и что стоим? — вздохнула бабушка Дарина, спускаясь с крыльца. — Работа не ждёт, а праздник близится. Травы твои жалко до слёз… Лиска, Лиска…

Она цокнула языком, нагнулась, подняла одну веточку душицы, встряхнула, словно проверяя, можно ли её ещё заварить или засушить.

— Сколько силы зря ушло, — пробормотала она. — Ты хоть скажи, что случилось, а то гляжу на тебе, а ты взъерошенная вся, глаза мокрые.

Дед подошёл ближе, хмыкнул, рассматривая следы на земле.

— Вдруг нехорошее сказал кто, — заметил он, нахмурившись. — Обидел?

Бабуся зыркнула на него.

— Не пугай девочку. Сама скажет, если захочет.

Глава 3

Я сидела у стола, склонившись над венком. Пальцы перебирали травы, отбирая самые свежие, самые упругие цветки: ромашку, васильки, зверобой, душицу и полынь горькую — травы для защиты, для красоты, для силы. От каждой травинки, веточки, лепестка шёл свой запах: лёгкий, солнцем согретый аромат с ноткой смолы и лета.

Бабушка сидела на лавке рядом со мной, на столе перед ней лежал высокий плетёный лукошник, в него бабушка осторожно перекладывала с досок подсушенные ломтики яблок, из которых зимой можно будет сварить отличный узвар.

На полу в тканевых мешках лежали лук, чеснок собранные с нашего небольшого огорода. После того, как закончу с венком, нужно не забыть спустить их в погреб: там, в темноте и прохладе, они сохранятся дольше.

Бабушка напевала под нос тихую, старую мелодию: про лето, про сенокос, про девичьи венки, пущенные по реке. Протяжная, как ветер, печальная песня холодила сердце, разводила тоску на душе.

Иногда она замолкала и проговаривала вслух, нашёптывая сама себе:

— Ночи что-то всё холоднее… всё холоднее. — Она тронула пальцами подсохший ломтик фрукта, проверяя его готовность. — А ведь середина лета. Не к добру, Лиска… воздух колючий стал, будто зима рядом шепчет.