Книга Сердце Снежной королевы, страница 65 – Эва Гринерс

— Желаете ли в “мушку” или в “фараона” али в рулетку госпожу удачу испытать? — вкрадчиво спросил управляющий, “незаметно” подмигивая Елисею.

— Мы походим, определимся. Принеси мне коньяку, а госпоже лафиту.

Управляющий поклонился.

— Сейчас пришлю вам мальчика. Так он пусть весь вечер подле вас и будет.

Когда он отошёл, я прошептала Елисею:

— Так во что мне садиться играть и позориться?

Тот усмехнулся.

— Думаю, за вечер мы везде успеем.

— Успокоили, — хмыкнула я и пригубила вино с привкусом кедровых о

решков и сандала, которое принёс вежливый прилизанный мальчик-официант.

Правила каждого вида игры мне заранее объяснял Елисей Иванович, скоренько, на ушко. А потом находился рядом, за моим плечом, выдавая монеты и банкноты из бархатного, вышитого бисером кошелька. Кошель этот был куплен специально для нашего визита в игорный дом, и должен был опустеть к определенному моменту. Это означало бы, что за столом находятся нужные люди и моя ставка в виде перстня не останется незамеченной. После каждой партии сыгранные колоды отправлялись в корзины, которые располагались под столами, а служащие приносили новые карты в жестяных коробочках. Записи с сукна счищались и начиналась новая партия, делались ставки. — А кто это там сидит — вооон за тем дальним столом? Компания заинтересовала меня, показалась удивительно разношерстной. Трое игроков не менялись, не ходили испытать удачу за другими столами. А вот на единственный стул перед ними то и дело присаживались новые персонажи. Поиграют недолго, и быстренько уходят из заведения. Это выглядело как экзаменационная комиссия и чередующиеся студенты. Я поделилась своим наблюдением с Елисеем Ивановичем. Тот усмехнулся, кашлянул в кулак. — Как вы тонко подметили, госпожа Мали. Это, так сказать, ширма для взятошничества. Сидят и принимают, почти что как на экзамене. — Как это? — мне всё ещё было непонятно. "ВзятоШничество" — так мило звучало у него, я даже умилилась. — Ну вот смотрите. Скажем, приходите вы к чиновнику городской управы. Говорите, мол: хочу построить в N-ске доходный дом, требуется земля. Или дошли до вас слухи, что камешки в таком-то месте находили и вы хотите единолично там прииск открыть. И вам от этого чиновника разрешение нужно получить. Но просто так ему давать вам бумагу не имеет никакого интереса. Ему хочется денег за свою подпись. А так как взятошничество у нас наказывается — можно и места лишиться, и под суд пойти — они и придумали играть с теми, кому бумажка нужна или подпись. Им проигрывают нарочно, и все довольны. — Надо же, какая изящная схема, — качнула я головой, разглядывая “экзаменаторов”. К ним подсаживаться мне точно не имело смысла. — Совершенно безопасная для них, — согласился Елисей. Я перевела взгляд с чиновников на только что вошедших господ. Их было трое, и они резко выделялись среди остальной публики. Теперь все, кроме них, казались массовкой. Владелец игорного дома суетился перед ними, согнувшись чуть ли не в три погибели. — Счастливы мы, что не проходите мимо, ваше сиятельство, позвольте вот место ваше привычное… Те, кто сидели вокруг рулетки до этого, встали поспешно и отступили на несколько шагов, а троица заняла освободившиеся места, непринужденно переговариваясь между собой. Одеты они были одинаково: в однобортные полукафтаны с полами выше колен, со множеством пуговиц. Стоячие воротники, прямые обшлаги с разрезами. Стрижки, небрежный лоск, манера поведения — всё в них выдавало людей высшего сословия. Сердце моё заколотилось. Неужели, ради этих гостей мы пришли сегодня сорить деньгами? Переглянувшись с Елисеем Ивановичем, я бросила свои карты рубашкой вниз и, высоко подняв голову, прошла к рулетке, встав в круг света. Господа одновременно замолчали, изумлённо воззрившись на меня.