Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 81 – Олеся Герус

Думала: завтра будет то, что будет.

Сегодня — чай. Тепло. Зелёная дверь между ней и городом. Этого пока было достаточно.

Следующего дня она ждала его с утра.

Не признавалась себе в этом — занималась делами, сортировала тысячелистник, разговаривала с покупателями, записывала что-то в блокнот. Но краем внимания — тем особым краем, который работает сам, без разрешения — слушала улицу. Каждый звук у зелёной двери. Каждые шаги.

Он не пришёл.

На следующий день — тоже.

Она ездила в парк по утрам — другими маршрутами теперь, боковыми аллеями, рано, пока совсем темно. Ни разу не увидела его. Работала в лавке, помогала Марин, вечерами сидела у окна маленькой комнаты и смотрела на яблоню во дворе.

Яблоня стояла голая, терпеливая — такие деревья умеют ждать весны.

На третий день она поняла — он знает, где она. Конечно знает — после бала, после того, как видел Дарвена, несложно было спросить, найти, установить. Он умный человек с ресурсами и знакомствами по всей столице.

Он знает — и не приходит.

Она думала об этом у прилавка, пока взвешивала мяту. Думала: он умеет ждать. Это она знала про него ещё из усадьбы — как он ждал тогда, пока она сама придёт, сама скажет, сама выберет. Терпение было в нём — настоящее, не притворное. Может быть, именно поэтому у него получалось.

Потому что она всегда приходила сама.

Дарвен зашёл на четвёртый день — без предлога на этот раз, просто зашёл, сел на стул у прилавка и смотрел, как она работает.

— Он был в клубе вчера, — сказал он наконец.

— Я не спрашивала.

— Знаю. — Пауза. — Выглядел лучше, чем на балу. Разговаривал с людьми. Смеялся один раз.

— Дарвен.

— Да?

— Я правда не спрашивала.

— Правда, — согласился он. — Но я правда говорю.

Она отложила мяту. Посмотрела на него.

— Зачем?

Он думал секунду — с тем выражением человека, который выбирает между честностью и удобством и выбирает честность.

— Потому что вы оба ведёте себя как два человека, которые хотят одного и оба делают вид, что не хотят, — сказал он. — Это утомительно наблюдать.

— Мы не хотим одного, — сказала Элара.

— Конечно, — сказал Дарвен с той интонацией, которая означала: я вам не верю, но не буду спорить.

Он ушёл. Она вернулась к мяте.

Думала: пять дней. Пять дней он знает, где она, и не приходит. Это уважение или расчёт? Она уже не могла ответить на этот вопрос чисто — слишком много всего было намешано.

Думала: когда-нибудь придёт. Это тоже было ясно.

Думала: и что я скажу?

Он пришёл на шестой день.

Марин открыла дверь — она была в подсобной комнате, раскладывала по мешочкам зимний сбор — и услышала голоса. Его голос она бы узнала, наверное, из любого шума, что было само по себе неприятным открытием.

— Здравствуйте, — говорил он. — Я ищу одного человека. Мне сказали, что она может быть у вас.

— Кого именно? — голос Марин — ровный, непроницаемый.

— Госпожу Астерн, — сказал он. — Молодая женщина.

— Не знаю никакой госпожи Астерн, — сказала Марин. — У меня помощница, простая девушка.

Пауза.

— Рыжая, — сказал он. — Со шрамом на левом запястье — от падения с лошади в детстве. Конь по кличке Тоше, рыжий, с норовом. Зовут Элара.

Тишина.

Элара стояла в подсобной комнате и держала мешочек с чабрецом. Не двигалась.

— Подождите снаружи, — сказала Марин.