Книга Под одним небом две судьбы, страница 8 – Мия Соул

— Он… сбежал? — испуганно прошептала Сяо Лань, глядя на пустующую поляну.

Сердце мое упало, но нельзя было показывать отчаяние.

— Возможно, — степенно отозвалась я. — А возможно, почуял то, чего мы пока не чуем. Дух горы, лисиц. Говорят, твари чувствуют их первыми. Может, мы уже близко?

Я не верила в свои слова, но мне отчаянно нужно было за что-то цепляться. Хотя бы за эту соломинку.

Сумерки сменились густой, непроглядной тьмой. Идти стало невозможно. Я уже почти приготовилась рухнуть на землю и ждать рассвета или смерти, как вдруг моя нога, потерявшая всякую чувствительность, наткнулась на что — то твердое и холодное. Одновременно из темноты прямо под ногами раздался жалкий, душераздирающий скулеж.

Я вздрогнула и отшатнулась, сердце бешено заколотилось в груди. Сяо Лань вскрикнула и схватилась за мою ладонь.

Осторожно, протянув дрожащую руку, я присела на корточки. И тогда в жидком, молочном свете восходящей луны я разглядела ее.

Рыжая лисица. Небольшая, с изящной мордочкой и шерсткой, отливающей в лунном свете серебром. Ее задняя лапа была мертвой хваткой зажата в железных зубьях старого, ржавого капкана. Шерсть вокруг была сваляна в бурый, кровавый ком. Она смотрела на нас не со злобой, а с молчаливой, бесконечно усталой покорностью обреченного существа. Ее большие, умные глаза, светящиеся в темноте, как два желтых уголька, были полны немой мольбы.

Мы замерли, глядя на это застывшее страдание. И тут я услышала сдавленный шепот Сяо Лань:

— Пошли дальше. Или… добьем ее. Покончим с ее мучениями.

— Добьем? — я обернулась к ней, и усталость моя внезапно сменилась холодной яростью. — Мы идем на гору Цзюйвэньшань просить о милости у хулицзин, и первым нашим делом будет убийство их сородича? Это не милосердие, Сяо Лань, это верх лицемерия.

Как я посмотрю в глаза оборотнице, если часом назад загублю жизнь этой рыжей красавицы?

Лисица тихо пискнула, словно понимая суть нашего спора.

— Мы поможем ей, — заявила я, закатывая грубые рукава своей робы. — Что она нам сделает? Она ранена и слаба. Вдруг у нее поблизости детеныши?

Лиса снова взвизгнула, на этот раз более пронзительно.

— Детеныши? — в голосе Сяо Лань послышалась тревога. — А если она и есть одна из них? Оборотень? Они выходят на охоту с закатом…

— Если бы она была хулицзин, — отрезала я, уже отыскивая взглядом подходящую палку, — она бы давно приняла облик девы и выскользнула из этой железной пасти. Нет, мы поможем ей. Сочтем это подношением духам этой горы. Разве можем мы просить о жизни, отняв ее?

Сяо Лань сдалась, да у нее и не было сил спорить. Мои глаза уже привыкли к темноте. Я нашла увесистую, прочную палку и приблизилась к пленнице. Опустившись на колени на холодную землю, я встретила ее взгляд.

— Я не причиню тебе зла, — прошептала я, медленно протягивая к ней пальцы, чтобы показать отсутствие оружия. — Позволь мне помочь.

Я сидела так долго, застыв в немой мольбе. И, кажется, лиса то ли привыкла, то ли прочла что-то в моих глазах. Она перестала рычать, ее тело обмякло, и она тихо, жалобно пискнула. Я не удержалась и осторожно, кончиками пальцев, коснулась ее шерстки между ушей. Она была удивительно мягкой и нежной.

— Я вставлю палку, нажму, и замок ослабнет, — тихо говорила я, больше себе, чем ей. — А ты должна будешь выдернуть лапу. Сяо Лань, — я обернулась к спутнице, — как только я скажу, тяни ее лапу на себя. Силы надолго не хватит.