Книга Под одним небом две судьбы, страница 79 – Мия Соул

Я расстегнула застежку. Браслет холодной тяжестью лег мне на ладонь. Я протянула руку, демонстрируя его всем собравшимся.

— Я была в одном шаге от смерти. Болезнь, голод, холод Гуйчуань должны были убить меня, но я не умерла. Я нашла в себе силы уйти на гору Цзюйвэньшань. Туда, куда вы, трепеща, боитесь даже взглянуть, которую боитесь обсуждать. Туда, где обитают те, кого вы в страхе называете оборотнями.

В зале снова ахнули. На этот раз с суеверным ужасом. Даже Ван Яньси побледнела, ее притворная скорбь сменилась неподдельным страхом.

— Да, — сказала я, наслаждаясь наступившим смятением. — Я взошла на священную гору. И я встретила с хулицзин. Отец, твоя дочь едва не умерла от болезни, а потом с трудом дошла до лисиц. Так ты заботишься о своих детях? Меня встретили древние, мудрые и прекрасные существа. Они видят суть вещей, они разглядели во мне душу. И они… благословили меня. Они даровали мне жизнь, исцелили мои раны и открыли мне тайны трав и целительства, неизвестные лучшим лекарям империи. Они научили меня видеть болезнь, как видят ее они. Этот браслет… — я подняла его выше, и все взгляды в помещении завороженно уставились на сияющие изделие, — это дар старшей из них, ее зовут Лань Синь. Знак их покровительства, знак того, что я отмечена их благосклонностью.

Я сделала паузу, позволяя им прочувствовать каждый слог.

— Вы обвиняли меня в том, что я делила ложе с бродягами? Но нет, я вас ничем не опозорила. Напротив, это вы низвели меня в ранг падшей женщины. Это мне позорно называться барышней Ли.

Я швырнула браслет на низкий столик перед отцом. Изделие будто вспыхнуло искрами. Нефрит с глухим стуком ударился о лакированное дерево, и в тот же миг по залу пронесся ледяной ветерок, которого не могло быть в душной комнате. Пламя свечей на мгновение дрогнуло и погасло, чтобы тут же возникнуть снова, но теперь их свет был зеленоватым и тревожным. От браслета исходила ощутимая аура — не демоническая, но и не человеческая.

Невозможно отрицать, что предмет принадлежал волшебным существам. Обычные браслеты не гасят свечи, не приносят ветер и не искрятся.

Отец смотрел на браслет, словно на притаившуюся змею. Его лицо посерело. Вся его важность, весь его гнев испарились, оставив лишь суеверный ужас, столкнувшийся с тем, что лежит за гранью его понимания.

— Ли Вэй… Дитя мое… — он попытался заговорить, но голос его сорвался. Он кашлянул и начал снова, и теперь в его тоне была подобострастная, рабская жалость. — Прости… прости старого глупца. Я… я не ведал. Я не знал, что тебе выпали такие… испытания. Ты права, я поверил слухам. Я был слеп и глуп. Прими мои униженные извинения.

Червяк. Не будь у меня браслета, он бы не передумал.

Он почти что кланялся мне, сидя на коленях. Но его слова были для меня теперь пустым звуком. Он не мог смыть те помои, что на меня вылил. Он не мог вернуть то крошечное доверие, что теплилось во мне к нему в самом начале.

— Твои извинения меня не интересуют, — холодно сказала я, подбирая браслет со стола. — Но я благодарна за искренность. Ты показал мне свое истинное лицо. И я его запомнила.

Я повернулась, чтобы уйти, чувствуя, как за спиной у меня воцаряется мертвая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием отца. В углу я заметила Ли Луня. Он не съеживался больше. Он сидел, выпрямив спину, и смотрели на меня с таким обожанием и гордостью, что у меня на мгновение сжалось сердце. Он был единственным, кто в момент обвинений сочувствовал мне, а не презирал.