Книга Под одним небом две судьбы, страница 77 – Мия Соул

Он закончил, тяжело дыша. В зале наступила гробовая тишина. Мачеха прикрыла рот изящной рукой, но ее глаза ликовали. Сестры смотрели на меня с отвращением.

Я сидела, не в силах пошевелиться, ощущая, как стены зала смыкаются вокруг меня. Весь ужас монастыря, страх перед заговорщиками при дворе, ярость на Сюй Цзе — все это померкло перед этим чудовищным, низким, грязным обвинением. Это была не просто клевета. Это был удар ниже пояса, призванный не просто наказать, а уничтожить меня морально, раз и навсегда вычеркнуть из мира «благопристойных» людей.

И самое страшное было в том, что в глазах моего отца я видела не гнев. Я видела святую веру в мое падение.

Мой взгляд, скользя по лицам собравшихся, наткнулся на Ван Яньси. И все встало на свои места.

Она, облеченная в прошлый раз, стремилась заново меня опорочить. Останься я дома, я бы не дала той истории с грушей кануть в лету. Не так давно она пыталась меня отравить, но вместо меня пострадала ее дочь.

Увы, я уехала с Сюй Цзе, а она нашла новый способ, чтобы растерзать мое имя. Сестрички, получается, ее поддерживали. Придумали, что я продажная женщина, и отдаюсь за деньги и влияние сильным мира сего.

Мои пальцы впились в грубую ткань циновки, на которой я сидела.

— Ты… веришь этому? — прошептала я, и мой голос прозвучал чужим, сорванным. Я смотрела прямо на отца, отказываясь называть его этим словом сейчас. — Ты, глава рода Ли, чиновник из Запретного города, ты готов принять за чистую монету гнусные сплетни, пущенные, как я подозреваю, из самых что ни на есть близких источников? — Мой взгляд на мгновение скользнул по мачехе, и я увидела, как ее самодовольная улыбка дрогнула.

— Не смей говорить со мной таким тоном! — взревел отец, ударив кулаком по низкому столику. Деревянные чаши подпрыгнули, зазвенев. — Я не слепец! Я вижу факты! Твое поведение, твоя дерзость, эти наряды. Все кричит о твоей порочности.

— Факты? — я горько рассмеялась. — Факт в том, что меня вырвали из этого дома посреди ночи по приказу, исходящему от самого императора. Факт в том, что я провела эти сутки, спасая чужую жизнь.

В зале ахнули из-за моей непокорности. Даже слуги не смогли сдержать возгласа. Ли Лунь в своем углу съежился, его плечи затряслись.

И тут заговорила Ван Яньси. Она была такой милой и грустной, так отлично играла роль расстроенной матушки, что невозможно не отдать дань ее таланту в актерском искусстве.

— Мой господин, успокойся, прошу тебя. Не терзай свое благородное сердце. — Она протянула к мужу изящную руку, а потом повернула ко мне свой взгляд, полный ядовитого сожаления. — Ли Вэй, дитя мое… мы все были так счастливы твоему возвращению. Я сама умоляла твоего отца простить прошлое, признать, что мы, возможно, были несправедливы. Мы приняли тебя с распростертыми объятиями, как родную. А ты… — она покачала головой, и на ее глазах выступили идеально подобранные слезы. — Ты в ответ бросила в грязь не только свое имя, но и будущее своих сестер. Кто теперь возьмет замуж Ли Цзяо или Ли Ся, если по всей округе будут судачить, что их старшая сестра — содержанка генерала и… и блудница, познавшая постель полдюжины бродяг? Их жизни разрушены из-за твоего распутства!

Отец, казалось, впитывал каждый ее слог. Его первоначальная ярость сменилась мрачной, обреченной решимостью.