Книга Под одним небом две судьбы, страница 144 – Мия Соул

В этот миг Сюй Цзе с поразительной ясностью осознал: она была гением в интригах, виртуозом в медицине, но в этом, в простейших делах, в отношениях между мужчиной и женщиной, она была совершенно неискушенна.

Он медленно поднялся. Его тень, отброшенная свечами, накрыла ее.

— Мое предложение больше не в силе, — начал он, обходя низкий столик с грацией крупного хищника, — потому что люди, которые работают на меня, рискуют жизнью каждый день. А я… я уже достаточно подставил тебя под удар. Именно из-за меня ты оказалась в ценре интриг между принцами. Из-за меня стала компаньонкой принцессы. Я бесконечно рад твоей дружбе с Сяо Инуо, но мы оба знаем, что это сделало тебя мишенью. Я не хочу, чтобы такие как Ван Гуйжэнь или ее сын, Сяо Сюэ, могли даже дыхнуть в твою сторону.

Он остановился прямо перед ней, а она, словно остерегаясь, тоже выпрямилась во весь рост. Они были так близко, что он чувствовал исходящее от нее тепло и легкий, чистый запах мытой кожи и влажных волос. Он видел, как по ее щекам, шее, самым кончикам ушей разливается прелестный, смущенный румянец. Она пыталась отвести взгляд, но не могла, загипнотизированная его приближением.

— Я защищаю тебя, Ли Вэй, — его голос стал низким, обволакивающим, полным невысказанной нежности, — потому что ты покорила меня с самой первой нашей встречи. Ты стояла передо мной, вся в грязи и отчаянии, но в твоих глазах горел огонь, от которого сгорали все мои принципы. Ты была так отчаянно храбра, так благородна в своей ярости, что я не смог устоять. Не смог тогда, не могу и сейчас.

Он наклонился еще ближе, его лицо оказалось в считанных дюймах от ее лица. Их дыхание смешалось.

— Я влюблен в тебя, — прошептал он, и эти слова, такие простые и такие невозможные, прозвучали как приговор и как освобождение. — Я не могу тебя отпустить. Я не могу и не хочу даже допустить мысли, что с тобой что-то случится. Ты вошла в мою жизнь, как тайфун, и я уже не представляю ее без тебя.

И прежде чем она успела что-то сказать, найти хоть какой-то ответ в своем переполненном смятением сердце, он закрыл оставшееся между ними расстояние.

Этот поцелуй не был стремительным натиском. Это было медленное, почти вопрошающее прикосновение. Сначала лишь прикосновение губ к губам. Он почувствовал, как все ее тело вздрогнуло и напряглось, будто она олененок, почуявший наступление охоты. Ее губы были прохладными и неподвижными, а пальцы вцепились в складки ее платья.

Но Сюй Цзе не отступал. Он был терпеливым охотником, давно взявшим свою дичь в кольцо. Он не силком брал ее, а ждал, дышал в ее губы, позволяя ей привыкнуть к его близости, к его вкусу. И тогда случилось чудо. Напряжение начало таять. Ее губы под его настойчивым, но нежным давлением смягчились, отозвались робким, неуверенным движением. Это была не страсть, а скорее капитуляция.

Ее руки разжались, и одна из них медленно, почти неосознанно, поднялась и легла ему на грудь, не отталкивая, а ища опоры в этом головокружительном падении.

В этот миг для Сюй Цзе перестало существовать все. Исчезли интриги, исчезли заговоры, исчезла империя. Осталась только Ли Вэй.

Он ушел.

Его слова все еще звенели в моих ушах, такие же жгучие, как прикосновение его губ. «Если я останусь дольше, последствия будут необратимыми… Я буду ждать твоего ответа». Сказав это, генерал Сюй Цзе развернулся и вышел, оставив меня одну в тишине его дома, в кольце дрожащего света свечей. Он подарил мне подарок — отступление. Но это было и одновременно пыткой.