Книга Под одним небом две судьбы, страница 108 – Мия Соул

— Разумеется, — он кивнул с напускным великодушием. — Я не требую немедленного ответа. У вас есть время. Надеюсь, вы используете его мудро. Подумайте о своем будущем, госпожа Ли. И о будущем тех, кто вам дорог.

Он развернулся, и его парча зашелестела, словно крылья хищной птицы. Не прощаясь, он удалился, растворившись в сумерках сада так же бесшумно, как и появился.

Я осталась стоять, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри все кипело от возмущения, от наглости этого человека! Предлагать себя в мужья, угрожать семье, унижать моих друзей…

Но гнев тут же сменялся леденящим душу осознанием моего полного бессилия. Он — второй принц. Его слово почти закон. Любой его проступок, любая низость будут прощены отцом, ибо все знали — стареющий император Сяо Вэнь — ди души не чаял в своей фаворитке, Ван Гуйжэнь, матери Сяо Сюэ. Ее шепот был для него важнее криков тысяч подданных.

Если я откажу, мне придется столкнуться не просто с принцем, а с гневом самого очень могущественного человека. Он ведь сильнее и самого генерала.

А хватит ли Ли Луню разума, чтобы противостоять уловкам? Справятся ли все остальные?

Я стояла в опустевшем саду, и аромат слив внезапно показался мне удушающим и горьким. Золотая клетка Запретного города внезапно обрела настоящие, железные прутья.

Первая неделя в Запретном городе пролетела, как странный, замедленный сон. Золотые крыши, бесконечные галереи, тихие сады с причудливыми мостиками и маленькими прудами — ко всему этому я понемногу привыкала. Моя жизнь свелась к четкому распорядку: утренние уроки с принцессой, моими сестрами и другими молодыми придворными, послеобеденные занятия рукоделием или музыкой, и редкие прогулки с Сяо Инуо. Иногда Сяо Инуо навещал кто-нибудь из придворных дам, но я старалась держаться от подобных встреч подальше. Если при отце и мачехе я не стеснялась отсутствия манер, то позорить принцессу не желала.

Ли Луня я тоже не видела и жутко беспокоилась. Как он там? Не издевается ли над ним кто? Как себя ведет принц Сяо Сюэ?

Генерал Цзе похлопотал о брате, сделал так, чтобы он возвысился над ровесниками, но это же не значило, что Ли Луню может сейчас быть больно или обидно. Да и сам господин Цзе будто позабыл о моем существовании. Его, видно, поглотили свои дела, свои интриги, и я на время выпала из его поля зрения, затерявшись в женской половине дворца.

Учеба давалась мне с переменным успехом. Историю династий, классические трактаты и даже основы придворного этикета я схватывала на лету. Память Ли Цзянь и моя собственная, натренированная годами учебы, служили мне верой и правдой. Но был один предмет, который превращался для меня в самую настоящую пытку. Каллиграфия.

Учитель Чао Ань и без того меня презирал, а получив надо мной толику власти, буквально превратился в моего личного демона.

Увы, но и за это его осуждать не было смысла. Там, где кисти моих сестер и даже робкой Сяо Инуо выводили на рисовой бумаге изящные, струящиеся иероглифы, моя рука рождала нечто чудовищное. Толстые, корявые линии, кляксы, расползающиеся, как грязные пауки, и полное отсутствие изящества. Мои пальцы, привыкшие уверенно держать шариковую ручку, отказывались понимать гибкую кисть и текучие чернила.

— Старшая госпожа Ли, — звучал ледяной голос Чао Аня, пока он с отвращением разглядывал мою последнюю попытку переписать отрывок из «Суждений и бесед». — Иероглиф — это не просто знак. Это воплощение духа. В ваших каракулях я вижу лишь дух разгильдяйства и неуважения к предкам. Еще раз. И пока не получится, занятия для вас не закончатся.