Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 253 – eclair

— Но все равно это ребенок от вашей любимой женщины! – воскликнула я.

— Вот еще новости – «любимой», – засмеялся он. – С чего ты взяла, что я ее любил? Говорю же, я ее хотел. Это другое. А любови эти ваши просто предлог, чтобы заволочь кого надо на сеновал. – Он ухмыльнулся и прищелкнул языком, закатывая глаза. – Все мы недалеко ушли от зверей. Я не то чтобы собирался делать детей – мне просто нравился процесс.

Это оправдание было столь же резонным, сколь и безнравственным, и я поперхнулась своей дальнейшей аргументацией. Будто почувствовав мои колебания, Фелипе с энтузиазмом продолжил:

— И вообще, с какой стати мне заботиться о каком-то ребенке, которого я не хотел и не заказывал? Я Еве всегда говорил, никаких детей, и она уверяла, что делает все, что надо по женской части, чтобы они не появились. Если я в чем и виноват, так только в том, что поверил ей. А она меня подставила – взяла и понесла! Использовала, сыграла втемную на моей мужской невинности! Вот только я, скажи на милость, здесь при чем?

Как же непринужденно переложил ответственность на Еву этот махровый эгоист! А ведь я не просила его любить Руперта, вовсе нет. Как известно, насильно мил не будешь, а любовь – совсем не то чувство, которое возникает из-под палки. Но в любом случае он мог забрать Руперта, спасти его с этого тонущего корабля. Неужели нельзя было обставить все так, что Руперт родился мертвым (не первый и не последний случай во дворце!), и отдать на воспитание в какую-нибудь семью. Пусть не слишком богатую, но нормальную – такую, где Руперт смог бы вырасти обычным человеком, а не изломанным жизнью чудовищем.

Старик продолжал внимательно рассматривать меня.

— А ты у нас, я смотрю, вся прямо извелась за Рупа, – ехидно сказал он.

— Я фрейлина его высочества, – сухо ответила я. – Как я могу о нем не волноваться?

— Это ты зря, – убежденно сказал старик. – Ничего хорошего в этих волнениях нет, сама же себе потом яму выроешь.

Он потрогал Тори за плечо, потому что она задремала, прислонившись к теплой стене у очага. И видимо, так глубоко провалилась в сон, что Фелипе пришлось едва ли не трясти ее, чтобы привести в чувство. Тори какое-то время озиралась осоловевшими глазами, словно не сразу поняла, где находится.

Она спала так тихо, что я только сейчас сообразила, что она была в кухне все то время, пока мы с Фелипе спорили. «Интересно, – подумала я, глядя на сонно моргающую Тори, – как много она успела услышать, прежде чем заснула? И не сболтнула ли я чего-нибудь лишнего?» Но, поразмыслив, я поняла, что, пожалуй, единственным, что Тори могла понять из моих слов, было то, что я знаю о непростых отношениях Руперта и императора. Несмертельно.

Вслух же я сказала:

— Тори, давай сварим его высочеству какого-нибудь супа. Пусть поест, когда проснется.

В сторону Фелипе я даже не смотрела, потому что всем своим видом он давал понять, что скорее умрет, чем хоть чем-нибудь мне поможет. Ну и пожалуйста! Правда, в супах я особо не разбиралась и почти никогда их не варила – даже рецепт какого-нибудь простого лукового супа не знала. Я надеялась на Тори, но она в ответ на мое предложение жалобно ответила:

— Лари, я эти супы и все прочее… не умею готовить.

— Так, – растерялась я, – а что умеешь?

— Ничего, – грустно призналась она и вдруг хихикнула. Старик громогласно фыркнул, высказав этим все, что думает о наших кулинарных талантах.