Книга Наследник для дона мафии, страница 33 – Тала Тоцка

— Да, синьор, — подхватываю папку и почти бегу из кабинета.

* * *

Он стоит слишком близко к двери, а я слишком быстро выбегаю. Чуть не падаю, когда в него врезаюсь, и он успевает меня подхватить.

Почти как Ольшанский на их свадьбе в Палатинской часовне...

— Роберта? — Феликс ловит за талию обеими руками, и у меня перехватывает дух. — Все хорошо?

Киваю и прячу глаза. Я не готова сейчас его видеть. Вот вообще не готова.

А он не отстает, заглядывает в лицо и не выпускает.

— У тебя глаза красные. Что случилось?

Поднимаю голову. Стараюсь не моргать. И не реветь.

— Ничего не случилось, синьор.

Просто ты меня разлюбил. А так ничего особенного...

Он показывает на Платонова, стоящего в дверях.

— Этот синьор вел себя грубо?

Боже, а он тут причем? Качаю головой.

— Господин Платонов был вежливым и учтивым.

Феликс разжимает руки, я начинаю дышать. Он не отступает, все еще стоит близко, одну ладонь держит на талии. Поворачивает голову.

— Кстати, Берта, я так и не дождался медицинской карты Рафаэля.

— Я сделала запрос в клинику, но еще не получила выписку, — отвечаю.

Он кивает.

— Хорошо.

И все равно не отпускает, держит. Всматриваюсь в его лицо. Между бровей пролегла вертикальная морщинка, он хмурится. А в самой глубине серых глаз затаилась настоящая боль.

«Как же я заебался тебя любить...»

А я нет. Совсем нет. Мне не надоело.

Внезапно до зуда в ладонях захотелось отбросить папку. Обнять широкие плечи. Спрятать лицо в разрезе рубашки, прижаться губами к соленой коже. Потом обхватить за шею крепко-крепко. Разгладить эту морщинку, взять хмурое лицо в руки и целовать, пока он не станет прежним Феликсом. Сказать «Не люби ее больше, не надо. Зачем тебе такая любовь? Попробуй полюбить меня снова. Просто попробуй...»

— Босс, вам надо переодеться, капо уже выехали, — слышу осторожный голос Донато. Феликс оборачивается.

— Да, конечно. Иди, Берта, — отпускает меня и поворачивается к Платонову. — Андрюх, ты отъебись от девчонки, у нее ребенок больной...

Он думает, что я не понимаю. А я иду назад, не разбирая дороги.

Откуда он взялся, этот Платонов со своими вопросами...

Я себя почти уговорила, что я здесь только ради сына, ради своего малыша, а он опять вывернул наизнанку всю душу. Все, что я считала похороненным и спрятанным глубоко внутри, вытащил наружу, обнажил, содрал пластыри и бинты.

Теперь все это снова кровоточит, сочится и отдается в груди тупой ноющей болью.

...Я чуть не умерла от горя, когда узнала, что Феликс женится на Арине.

Не могла поверить. Приехала с Раэлькой на Сицилию, упросила Лоренцу пойти со мной в часовню. Пока она гуляла с малышом, стояла и смотрела на распятие. И мысленно твердила:

«Ты не можешь. Ты не можешь так поступить со мной. Это несправедливо. Ты не можешь их обвенчать. Он не должен на ней жениться. Зачем тогда ты оставил меня жить? Зачем тогда все это было нужно?»

Когда увидела улыбающихся Феликса с Ариной в свадебных нарядах, чуть не умерла второй раз. Не выдержала, побежала прочь и в дверях столкнулась с Демидом.

Лоренца как меня увидела, начала причитать и охать. Наверное я в самом деле выглядела ужасно, потому что она вцепилась в меня мертвой хваткой.

— Деточка, что с тобой?

— Мой муж... — только и смогла я выговорить, и она расценила это по-своему. Рассказала всем и каждому, что у ее любимой крестницы случился прорыв в памяти, и что я вспомнила свою свадьбу...