Книга Наследник для дона мафии, страница 171 – Тала Тоцка

Пожилой синьор даже не думает открывать рот, потому что его супруга не дает ему ни малейшего шанса. Она не перестает трещать ни на секунду, и у меня уже через пять минут начинает гудеть голова.

Судя по кислой физиономии Донато, у него такая же реакция на синьору Россини.

Никогда не понимал тягу отца к такому слепому преклонению и обожанию. Почему его от этого перло. Особенно от преклонения таких экзальтированных особ как синьора Лоренца.

Но перло, факт. Он принимал их проявления с благожелательной и снисходительной улыбкой. Меня же это скорее пугает, поэтому скорее перехожу к делу.

— Синьора Лоренца, я здесь по поводу вашей крестницы Роберты Ланге. По крайней мере вы говорили, что она ваша крестница, — внимательно вглядываюсь в лицо женщины.

Я уверен, что тетка лжет. И примени я отцовские методы, она бы быстро во всем призналась, но...

Я не готов переступить эту черту. Даже из-за Роберты. Отдать безобидную старушку на расправу отморозкам только потому, что она захотела приукрасить действительность?

Она и так мне расскажет. Преданно заглядывая в глаза «прекрасному и благородному» дону.

— Донато, синьор Джузеппе, оставьте нас с синьорой Лоренцой наедине.

Прохожу вглубь небольшой комнаты, усаживаюсь на предложенный стул как на трон. Упираюсь руками в колени и смотрю на Лоренцу из-под сурово сведенных бровей снизу вверх.

— Я знаю, что она не ваша крестница. И никогда ею не была. Бабушка Роберты переехала в Италию, когда Роберта была уже подростком. Вы не могли крестить Берту.

— Но, синьор... — жалко лепечет Лоренца, безжалостно ее обрываю.

— В ваших интересах сейчас говорить только правду. Где и когда вы впервые увидели синьорину Ланге. А главное, каким образом к Роберте попало рекомендательное письмо моего отца. И не вздумайте мне лгать, синьора, — здесь мой голос звучит совсем угрожающе, что совершенно излишне, судя по пепельно-серому цвету лица синьоры Россини.

Я даже немного переживаю, не пережал ли. Как бы не пришлось вызывать неотложную помощь. Все-таки, синьора немолода.

Но она справляется с собой, заламывает руки и валится передо мной на колени. Это, конечно, полный пиздец, но выключать зарвавшегося дона рано. Надо тетушку выслушать. Потом будем играть во всепрощение.

— Я все расскажу, синьор, — бормочет Лоренца, — как есть расскажу. Клянусь, ничего плохого у меня не было и в мыслях. Роберта хорошая девочка, она внучка Эльзы, подруги моего брата Анжело. Он антиквар в Потенце, очень порядочный человек. Мы с ней познакомились на его дне рождения. Она много расспрашивала о Сицилии, и я позвала ее на крестины. Она как раз ждала малыша, ей было интересно посмотреть, как наш дон крестит детей. И я пригласила ее на праздник, который покойный дон устроил в честь вашего возвращения в фамилью.

В душе шевелится что-то темное, тягостное, зыбкое. Мне все время хочется поднять тетушку Лоренцу с колен, но я хочу, чтобы она договорила.

— Это был такой чудесный праздник, дон, — продолжает она говорить, — дон Винченцо тогда крестил девочку, которую привезли вы с вашей прекрасной спутницей. Джузеппе сказал, чтобы Роберта осталась на улице, а то в церкви ей могло стать нехорошо. Вы знаете, сейчас эти беременные такие слабенькие... И она так плакала, когда прошла церемония, бедняжка, так плакала! Ее муж разбился на машине, она осталась одна с малышом. Эти воспоминания разрывали девочке сердце. У меня у самой сердце кровью обливалось, синьор! Вы сели с крестницей дона в машину, а сам дон Винченцо обратил внимание на плачущую Берту. Ее невозможно было не заметить. Он подошел к нам, расспросил и сказал, что хочет покрестить ее малыша. Так и сказал. Видели бы вы, как она обрадовалась!