Книга Дочь моего друга, страница 57 – Тала Тоцка

А вот это серьезное заявление. Бортников не пиздобол, словами бросаться не станет.

— Если что знаешь, скажи, — предлагаю сразу. Естественно, не бесплатно. Но Николай чуть заметно качает головой.

— Извини, Демид. Мне моя жизнь дороже.

Даже так? Плохо. Очень плохо. Я бы сказал даже очень хуево.

Интуиция внутри меня воет сиреной. Но Бортникову об этом знать не обязательно.

— Спасибо, буду иметь в виду.

— Имей, — прищуривает глаза Николай, — раз Глебу бабло все глаза заслепило.

Не вижу смысла раскланиваться и расшаркиваться. Молча киваю и выхожу на воздух. Тревога не отпускает, наоборот, приобретает еще более уродливые очертания.

Подъезжая к дому, вижу освещенные окна. И только когда в холл выползает заспанная Алиса, вспоминаю, что она сегодня приезжала.

— Ты почему не уехала? — спрашиваю недовольно. Алиса вешается на шею.

— Ну котик, ты же сам сказал, что я могу остаться, — дует она губы, а меня окутывает хороший такой алкогольный шлейф.

— Какой я тебе котик? — сбрасываю с шеи руки. — И скажешь еще раз на меня любимый, сразу попиздуешь домой. Безвозвратно. Услышала? А сейчас собирайся и уезжай.

— Но ко…

— Оглохла? — срываюсь раздраженно и пробую взять себя в руки. Алиска, конечно, совершенно тупое создание, но в моих проблемах она виновата меньше всего.

— Демии-ид, — хнычет Алиса, — ночь уже, куда я поеду?

— Такси ходят круглосуточно. Одевайся, я вызову.

— Ну, Дем, — она опускается на колени и кладет руку на пах, — ты такой злой! Мне так нравится! Я уже мокрая вся. Хочешь, отсосу?

Смотрю на большие подрагивающие губы и рывком расстегиваю ремень.

— Ладно. Только потом свалишь домой. И давай быстрее, я спать хочу.

Ее губы смыкаются на члене, а я закрываю глаза. Мне и правда нужна эта разрядка, все лучше чем дрочить в душе. Но не с открытыми глазами, так проще на месте Алиски представлять ту, которой следует подрасти…

*Аверин Константин, траблшуттер, герой цикла «Шикарные Аверины»

Арина

— Арин, подожди! Стой! — Пашка успевает перехватить прежде чем я сяду в машину.

— Что опять? — выдергиваю руку из захвата и толкаю в грудь: — Держи дистанцию, Бортников. Или забыл, что меня на тебя вывернуть может? Тогда на всякий случай напоминаю.

— Перестань… — Бортников кривится, но все же послушно отходит. — Арин, ты правда за Ольшанского замуж собралась?

— Да, — с трудом сдерживаю рвущееся наружу ликование, — но тебя на свадьбу не приглашу, не надейся.

— Я бы и не пришел, — ревниво замечает Паша. — Только я не за этим. Мне с тобой поговорить нужно.

— Зато мне не нужно. Отвали, — цежу, хочу открыть дверцу машины, но Бортников не дает.

— Не выходи за него замуж, Арина, — продолжает нудить, — выйди за меня. Хочешь, в другой город уедем? Я тебя увезу.

— Это уже даже не смешно, — разворачиваюсь всем корпусом, — ты себя серьезно решил сравнить с Демидом?

Пашка смотрит исподлобья.

— Он больше всего любит деньги, Арин. Он на них зациклен.

Громко смеюсь, демонстративно запрокинув голову. Бред. Бред и дешевая манипуляция. На чем Демид и зациклен, так это на репутации. Еще может быть азарт, это тоже про него. И перфекционизм, причем болезненный, нервный. А деньги сами к Ольшанскому липнут. Так папа говорил.

Но я не собираюсь все это обсуждать с Бортниковым. Плюхаюсь за руль и захлопываю дверь перед самым его носом.