Книга Дочь моего друга, страница 54 – Тала Тоцка

Так и подмывает сказать, чтобы приходила лет через пять, но я не имею права с ней так шутить. С ней вообще нельзя играться, лучше сейчас и по быстрому, пока не приросло.

— Но ты же водишь к себе других баб? — хлюпает она безнадежно. — Значит, кого угодно, лишь бы не меня?

— Именно так, малыш. Именно поэтому будут алисы, насти, иры. Потому что они не ты, — достаю из торпедного отсека упаковку бумажных платочков и протягиваю плачущей Аринке, — и мне на них все равно.

Давлю на газ и выворачиваю руль на дорогу. А сейчас мы с тобой поговорим, Глебчик.

Демид

— Аринка! — Глеб выбегает нам навстречу, спускается с крыльца и нетерпеливо ждет, пока я разворачиваю машину. — Дочка, где ты пропадала?

Арина с хмурым лицом выходит из машины, достает из багажника сумку и молча проходит мимо. Не удостаивает папашу даже взглядом.

А так тебе и надо, Глебчик, довыебывался.

— Ты где была? — друг идет следом, продолжает допытываться, но доченька стреляет в него таким убойным взглядом, полным гари и пепла, что даже я остаюсь стоять на месте.

— Видел? — поворачивается он ко мне. — Воспитали, блядь, воспитатели. Сучки. Столько денег им отвалил в этот пансион, а она на родного отца плевать хотела с высокой горки.

— А ты в самом деле считаешь, что не за что? — удивляюсь абсолютно искренне.

— Не издевайся, Дем. Мне Аринки з головой… До инфаркта довести меня хочет.

Глеб подходит ближе, руки сует в карманы и рассерженно пинает камешек, подвернувшийся под ногу. Достает сигарету, подкуривает, задумчиво пускает дым в небо.

— Спасибо, Демид, что ее привез. Я не знал, что и думать. На звонки не отвечает, я уже собирался тебе звонить… — и прищуривается подозрительно. — А ты откуда взялся вообще?

— Так она ко мне приехала, — пожимаю плечами и забираю у него сигаретную пачку. Выбиваю одну, подкуриваю.

— Зачем? — не понимает Глеб.

— Жить, — сплевываю. — Ты что, сумку не видел?

— Видел. А ты не пустил?

— Как видишь. Ты давай, докуривай.

Мы молча курим, глядя в разные стороны. В окне второго этажа замечаю движение, но виду не подаю.

— Ну что, докурил? — спрашиваю, щелчком отправляя окурок в урну.

— Докурил, — кивает друг, щелкая окурком следом.

— Это хорошо, — подхожу, беру за лацканы пиджака и встряхиваю, — а теперь объясни, отец года, какого хуя ты родную дочь за этих ушлепков замуж решил выдать. У тебя совсем в мозгах помутнение случилось?

Нависаю, слегка бью лбом. Тут важно не переусердствовать, удар у меня хороший. У Глеба вон уже звезды в глазах зажглись.

— Ты что, охуел? — кричит он, отдирая мои руки. — Ты мне еще указывать будешь?

— Буду, — продолжаю наступать и встряхивать, — еще как буду.

— С какой такой радости? Тебе-то что, Господи? Скажи еще, что ты на ней жениться собрался!

— Может и собрался, — говорю уже лишь бы сказать. И сам с себя в шоке.

— Что? — Глеб вырывает из моих рук пиджак, складывает фигу и сует мне под нос. — Вот, видел? Вот тебе, а не дочка моя.

Я молча беру его за запястье, рывок, и Глеб на коленях с заломленной рукой.

— Отпусти, придурок! — кривится он. — Ну отпусти же, говорю, больно!

— Папа! — кричит Арина из окна и за секунду оказывается рядом. — Демид, отпусти его, пожалуйста…

И реветь начинает.

— Ты что собрался делать? Отпусти…

Конечно, я его отпускаю. Нет, блядь, я так до утра стоять собирался!