Книга Совратить недотрогу, страница 52 – Юлия Герман

Самой стало смешно от собственных мыслей. Где я и где эта раскрашенная матрешка из круга мажоров?

Но, несмотря на четкое понимание ситуации, рот заполнила горечь и грудь сдавило металлическим прутом. Ошибаться в людях оказалось очень неприятно. А я ведь только начала считать Державина нормальным человеком.

Погруженная в мысли, опустилась за парту, где меня уже ждала Ладка.

— Ната, ты пришла! – взвизгнула подруга, поднимаясь на ноги и обнимая меня.

— Привет! Ага, маму проводила на реабилитацию вчера. Появилось больше свободного времени, – не хотелось ей рассказывать о работе у Державина.

— Ты не представляешь, как я рада! – улыбалась она, а я даже подобие улыбки не могла выдавить, так гадко было на душе.

— Ой, – испуганно посмотрела поверх моей головы подруга, выпучив глаза.

— Двигайся, Кочеткова, – услышала я голос Державина, и сердце моментально подскочило в груди.

— Но… Разве ты сидишь тут? – растерянно посмотрела сначала на меня, а затем на него.

— Конечно, тут, – ответил Петя и я чувствовала, как он прожигает меня взглядом.

— Ладно, – пожала плечами подруга и сдвинулась на одно место.

— Лада, нет! – хотела ее остановить, но между нами протиснулся блондинистый мажор.

— Поздно, – низко проговорил Державин, так что сердце разогналось от звука его голоса. – Разве ты не поняла? Бегать от меня бесполезно, Моленина. Я тебя везде достану, – не то пообещал, не то пригрозил Державин. У меня же отчего-то потеплело внутри от этих слов.

И я снова проигнорировала предчувствие. Вместо того чтобы насторожиться, обрадовалась собственному приговору.

Пётр

— Кажется, все, – встала передо мной Моленина с полотенцем в руках. – Примешь работу?

— Я и так вижу, что все супер, – оторвался от лэптопа и залип на ней.

Темные волосы собраны в хвост, из которого выпала одна прядка, зеленые, цвета весенней листвы, глаза, которые она то и дело смущенно отводила в сторону, на фоне смуглой кожи казались гораздо светлее, что делало ее внешность еще ярче. Пухлые губы, по которым пробегает розовый язычок, и это ее действие отдается тяжестью в паху.

Красивая, зараза! Нет, не так. Охуенная. И с каждым днем я открывал ее с новых и новых сторон.

Наша поездка… Я ни на мгновение не пожалел, что ввязался в это. Увидев маму Молениной, я, честно говоря, растерялся. Вроде в теории знал, что меня ждет, но встретил в реальности, и меня будто мешком по голове ударили. Даже больше не от состояния ее матери, а от того, что Моль живет, ухаживая за инвалидом. До того момента я и не задумывался особо, как это. Но стоило столкнуться лицом к лицу, как меня спустило с небес на землю.

Иначе взглянул на Наташку. За последние дни эта зараза и так из головы у меня не выходила, как бы я ни пытался оттуда прогнать. А теперь осознанно думал о том, как она справляется с такой ношей? И что я могу сделать, чтобы сделать ее чуточку счастливее.

— Тогда… – запнулась она, встретившись со мной взглядом и тут же робко опустив ресницы. Черт! Как она это делает? Остается такой скромной, и в тоже время у меня кровь закипает от одного взгляда на неё. – Я пойду…

— Стой! – закрыл “мак”, откладывая его на журнальный столик. – Я отвезу тебя.

— В своем уме? – в ужасе распахнула глаза. – Что это еще за сервис такой, чтобы работодатель горничную домой возил?