Книга Совратить недотрогу, страница 179 – Юлия Герман

После разговора с Киарой, состоявшегося накануне, я поняла, что тянуть дальше некуда. Я не хотела портить жизнь Пете и заставлять его выбирать между мной и карьерой. Зачем превращать его мечту в кошмар. Я желала ему счастья. А рядом со мной у него будут сплошные потери.

Испорченные отношения с семьей, разрушенная карьера… И наверняка это только верхушка айсберга.

Это только в начале отношений, когда все остро и ново, можно жить только чувствами, растворяясь в эмоциях.

Но когда эффект новизны спадет, когда будет ясно, что мы друг от друга никуда не денемся, Петя мне не простит загубленную мечту, как и я не переживу упущенный шанс.

Вариант уволиться по собственному желанию вполне устроил Киру. Она просто хотела, чтобы я исчезла, а каким именно способом, ее мало волновало.

Прощание с мамой вышло скомканным. Мы поплакали обе. Я сказала, что вернусь через десять дней для защиты диплома, и наказала дяде Толе заботиться о маме.

Пока решила обустраиваться на новом месте. Хоть и ждали меня там лишь через пару недель, но, связавшись с управляющим, я узнала, что у них свободна вакансия горничной и до времени, когда начнется стажировка, я могу занять ее, осваиваясь в новом отеле и привыкая к масштабу.

Если до возвращения Державина я была взбудоражена насчет стажировки, то теперь хотела лишь плакать, и плевать мне было на карьерные перспективы. Но я знала, что стоит мне остаться и все пойдет прахом.

— Отдыхать едете? – снова спросил попутчик.

— Работать, – отвлекшись от размышлений, ответила мужчине.

— Я тоже, – довольно улыбнулся он. – Правда, всего на пару недель. А вы?

— А я надеюсь, что навсегда.

До отправления мы так и остались вдвоем в купе. И если сначала я восприняла присутствие постороннего, как плохую новость. То теперь, слушая его рассказы о работе юристом, смогла немного отвлечься. Даже в такой скучной работе бывали свои волнительные моменты.

Но все равно то и дело ловила себя на том, что смотрела на перрон, то ли подгоняя время, то ли опасаясь увидеть там Петю.

Еще утром, после того как мы разошлись по рабочим местам, у меня закралась мысль, что, возможно, я совершаю ошибку. Но затем вспоминала, с каким восторгом Державин говорил о работе, видела, какое удовольствие она у него вызывала, и как любили его все, начиная от команды поваров и до гостей ресторана, и не понимала, почему это все должно оборваться для него. Ради чего?

Я не пережила бы, если он потерял то, что заставляло его светиться от счастья.

Наконец-то поезд тронулся, и я шумно выдохнула, понимая, что я это сделала. Я снова смогла сбежать от единственного парня, которого любила. Сама не поняла, в какой момент по щекам покатились слезы.

— Наташа, с вами все в порядке? – спросил попутчик, чье имя я даже не запомнила.

В ответ я смогла лишь едва заметно кивнуть. Отвернулась к окну как можно сильнее, игнорируя жжение у себя на скуле, и незаметно вытерла влагу с щек.

За окном пробегал город, ставший мне родным за восемь лет. Но я не видела его из-за стоящей в глазах воды.

Услышала стук в дверь и звук открываемой двери купе.

— Добрый вечер! – поздоровался мой сосед, имя которого я не запомнила, с новым попутчиком. – В нашем полку прибыло, – радовался этот мужчина.

Собеседник ему ничего не ответил. Но жжение на затылке усилилось и в воздухе повисло напряжение. Поддавшись порыву, обернулась на новоприбывшего пассажира и замерла. Казалось, у меня из легких вышибло весь воздух.